– Как и сами Иссохшие земли, не находишь? Это место удивительным образом играет с природой вещей, создавая как прекрасных, так и жутких созданий.
– Пока мы видели только жутких.
– Ну, как минимум только что ты увидел другое, не так ли? А пропорции – дело десятое. Сейчас это целый новый мир, находящийся за гранью понимания даже моего народа.
– Вижу, ты восхищаешься этим местом, – с подозрением сказал ищейка.
– Возможно. Наш народ боится и желает постичь это место в равной степени. Оно одно сплошное знание, загадка о законах природы, которых мы еще даже представить себе не можем.
– И эти законы постепенно отвоевывают наши земли, – фыркнул Камо.
– Верно. И без знаний, думаю, остановить этот процесс ни ты, ни твои маги вряд ли сможете. Или, быть может, полубог-император смог бы?
Камо заставил себя промолчать. У ищейки это место вызывало скорее отторжение, чем восхищение. Эти земли – угроза для любого, ступившего сюда, но даже хуже того – это угроза для всего континента и земель за его пределами.
– Ладно, думаю пора выдвигаться, пока какая-то уже опасная тварь не выпрыгнула на нас из кустов.
Больные и засохшие деревья сменились настоящими исполинами, возвышающимися над ними монументами ушедших эпох. Каждое из них могло когда-нибудь стать Великим, в обхват которого не хватит и сотен человек. Здесь до них доносились лишь отсветы серого неба затянутого тучами. Под ногами хрустели ветки, видно было достаточно далеко, от чего впервые за долгое время у Камо на душе воцарилось уже непривычное спокойствие.
Слышать шум ветвей, скрип деревьев и никаких чуждых, иноземных отзвуков было поистине наслаждением. Тейф широко шагал вперед. Только сейчас Камо обратил внимание, что одежда эльфа словно немного сливается с округой, слабо выделяясь на ее фоне. Эта раса способна создавать поистине невероятные вещи, Камо даже немного начал чувствовать зависть. Однако сейчас, когда у них выдались редкие часы спокойствия, он сконцентрировался на личных ощущениях, вдыхая свежий запах хвойного леса – по крайней мере, таким он ощущался. При этом ищейка старался не давать волю своим мыслям хотя бы сейчас.
Глава 19. Разделение
Глава 19. Разделение
Инквизиторы шли изнуренные и опустошенные. Кольчуга всё сильнее натирала тело сквозь одежды, наплечники давили, прижимая к земле и опуская плечи. Усталость впилась в них своими щупальцами – никогда еще Хемах не чувствовал себя столь подавленным и уставшим. Столкновение с той могущественной тварью надломило их, и сомнения, подобно особо мерзкой заразе, расползались по телу. Больше всего досталось интенданту. В последние два дня, что они были в пути, она проронила от силы пару слов. Всегда уверенная, твердым шагом идущая вперед, сейчас она будто притворялась самой собой.
На следующем привале Хемах заметил, что и Горн выглядел неважно – он обильно потел и пытался скрыть дрожь. Посмотрев на свои руки, инквизитор попытался прислушаться к собственным ощущением, но, что еще хуже, он не почувствовал почти ничего, и даже биение собственного сердца едва улавливалось.
Застыв на несколько секунд в раздумьях, интендант отошла в сторону читать молитвы, что было довольно странно, ведь она всегда молилась в их присутствии, дабы соратники впитывали священные слова. Хемах наблюдал за ней, пытаясь угадать, к каким именно текстам она обращается, пока святая не начала раздеваться, дабы подвергнуть себя мучениям. Инквизиторы отвернулись.
Звук стяжек праведности донесся до него – одновременно благоговейный и взывающий к фантомам боли в собственном теле. Помимо этого можно было различить и сдавленные всхлипы святой. Пусть инквизитор не так часто мог застать интенданта за такой молитвой, но ни разу не слышал, как может быть больно ей. Тварь из кратера действительно что-то сломала в них.
Глянув на Горна, он почувствовал, как ком подступил к горлу, когда увидел поблескивание слез на его щеках. Было ли это от того, что соратник услышал то же, что и Хемах, или же от собственной боли, сказать он не мог, а спросить не решился. Невидимые руки, заключившие инквизитора в свои ледяные объятие, лишь крепче сжались.
Нечто подобное он ощущал очень давно, когда еще был совсем юнцом, ненужным и никчемным, пока Спаситель не нашел его. С тех самых пор Хемах помнил слова святой, хотя тогда она, кажется, была лишь одним из инквизиторов: «Теперь ты во власти Спасителя». В его голове эти слова звучали мягко, почти убаюкивающе. Будучи простым оборванцем, Хемах подумал, что это означает то же, что и в любом другом случае – мучители, пользуясь своей необремененной законами властью, будут истязать его, пока он не упадет замертво. Однако всё оказалось сложнее, и воля Его явилась куда милосерднее всего того, что когда-либо встречал Хемах. Впервые в своей жизни будущий инквизитор почувствовал спокойствие на душе, а сейчас он терял это чувство. Страх, подобно умелому скульптору, пытался изменить его естество, замещая его чем-то новым и совершенно точно нелицеприятным.