– Нам предстоит еще около недели пути, – услышал он за своей спиной голос святой, ослабевший и с хрипотцой. – Что бы ни сделала эта тварь, но дорогу ей удалось нам усложнить, – она перевела дыхание, – однако мы не отступим, – и окинула соратников твердым взглядом.
– Не отступим, – повторил Горн.
– Никогда, – добавил Хемах.
Интендант мягко улыбнулась. Ее глаза блеснули, будто отражая свет прячущихся под облаками звезд. Хемаху сдавило грудь, и горечь мешала вырваться словам. Чувство беспомощности, давно забытое инквизитором, вновь брало над ним верх. Он подвел ее, подвел Его, теперь их миссия под угрозой, и всё, что может заслужить Хемах – лишь вечные муки, степень которых ему даже и близко не вообразить. Бросив короткий взгляд на соратника, легко можно было заметить, что и он испытывал нечто подобное. Глаза его блестели от едва сдерживаемых слез.
– Не стоит, – сказала интендант, подойдя к ним и опустив ладони на их головы. – Я продержусь столько, сколько смогу. Дальше дело за вами.
– Да, – произнесли соратники в унисон.
Такую мягкость интендант никогда не показывала, что лишь добавило горечи и усилило боль от предчувствия будущей утраты.
– Мы добудем Артефакт, – сказал Хемах.
Устало кивнув, интендант отошла к своей лежанке. Ночь выдалась не из приятных: инквизитор не мог заснуть, а святая то и дело стучала зубами и всхлипывала во сне. Оставалось только надеяться, что добыча Артефакта стоит подобных жертв, и вся та гниль, поразившая эти земли, исчезнет в миг.
Тягучие и мучительные пять дней прошли с трудом, состояние интенданта ухудшалось, никакие молитвы и снадобья уже не помогали. Безысходность – так охарактеризовал свои чувства Хемах для самого себя. Будто они испытывали на себе Его гнев. Вскоре святая наказала им не приближаться, держаться на несколько шагов позади нее. Следующие два дня им едва ли удалось продвинуться хоть на сколько-нибудь значимое расстояние. Интендант увядала у них на глазах, и уже никакие попытки скрыть это не работали.
Все старания оказались тщетны. Святая чувствовала, как приближается ее конец: как нечто внутри разрасталось, поглощая тело, и боль становилась невыносимой. Не помня уже который день, что позади нее инквизиторы, за которых она ответственна, что впереди миссия, которая имеет невероятную важность. Интендант не сдавалась, но даже у ее сил был предел.
Сама природа вокруг казалась ей такой же умирающей, медленно гибнущей под натиском неведомых сил тьмы. Обитель возвышалась совсем близко, они были почти у цели, но ей не суждено исполнить предназначенное. Слезы сами собой текли по ее лицу, она вспомнила о гриме, который должна носить, но совершенно о нём забыла, погруженная в боль и отчаяние. То существо надругалось над ее телом, сотворило нечто за гранью, и теперь это с каждым днем всё заметнее напоминало о себе.
Спаситель не давал ей больше таких необходимых сил, святая подвела Его, допустив самый страшный из возможных грехов. Она, будучи посвященной, позволила сотворить с собой столь немыслимое и осталась в живых, оставила ту тварь в живых. Ничто в этой и следующей жизни не смоет ее позора. Интендант невольно улыбнулась, ведь их миссия как раз и не подразумевала другой жизни, лишь вечные муки во благо их Спасителя. Вот только так легко отдаться во власти зла она не планировала, пусть и все возможности сопротивляться у нее уже отняты.
При каждом вдохе ныло в боку. Боль, которую даровали мучения Его, была иной, совершенно отличной от той, что ей приходилось терпеть последние дни. Интендант посмотрела на Обитель. Черная гора уходила резко в облака, высокая и широкая, словно демон, рвущийся из-под земли. Пусть она и не достигнет цели миссии, но соратники, которых она воспитывала долгие годы, смогут. В этом у нее не было сомнений. Всё же, пусть и не полностью, в какой-то степени ей удалось исполнить Его Волю, но то лишь слабое утешение. Инквизиторы шли позади нее, держась на расстоянии, ровно как она им указала.
«Я верю в вас», – взглянув на них, подумала интендант.