Сердце бешено билось в груди Хемаха. Тяжело дыша, он поднялся, беря в руки меч, затем покосился на Горна, на чьем лице застыла лишь злоба и отчаяние. Тварь начала восстанавливаться, и соратник, заметив это, устремился к ней. Удары ломали конечности, щупальца одно за другим пытались вцепиться в инквизиторов, но тщетно. Хемах зашел слева, его меч полоснул тварь, и куски тела задергались на земле. Существо пыталось вырваться, но они не оставляли ему и шанса, безостановочно рубя и кромсая изуродованную плоть. Это продолжалось несколько минут, пока дыхание Горна не стало сбивчивым, а топор всё тяжелее поднимался в его руках. Хрипя, Хемах упал рядом, и слезы покатились по щекам. Он смотрел на то, что осталось от интенданта, и никак не мог поверить собственным глазам.
Момент скорби длился не долго. Остатки твари задрожали, заерзали, закрутились и вновь начали собираться, склеиваться друг с другом. Инквизиторы отшатнулись, отсупая на несколько шагов, и прежде, чем они успели что-то предпринять, перед ними возвысилась тварь куда похлеще предыдущей в размерах. Мертвеющие ткани на туше дрожали, куски кожи неопрятно свисали с аморфного тела. У нее были несимметричные руки и кривой торс с головой, словно силой впечатанной в тело. Непропорциональное, отвратительное создание двинулось на них. Инквизиторы подняли оружие, произнося молитвы, и руны на их наплечниках заискрились. Оружие наполнилось светлой силой, и они пошли в атаку.
Взмах меча Хемаха тварь остановила рукой, вибрация отозвалась в ладони, будто он ударил гранит. Заходя сзади, Горн также нанес удар, но и его атака оказалась безуспешной. Существо с легкостью раскидало их, словно они весили не больше младенцев.
Хемах попытался встать и едва не соскользнул вниз – резкий обрыв открывал лес внизу. Он быстро отполз и встал, подхватывая меч, но твари уже не было видно. Едва повернув голову, Хемах заметил Горна, летящего на него, но слишком поздно. Удар был тяжелым, кажется, его внутренности превратились в лепешку, а затем они вместе полетели с обрыва.
Веки с трудом разомкнулись. Всё тело болело, а ребра попросту горели огнем. Слева от него потрескивал огонь, тлеющие огоньки улетали вверх, к густым кронам деревьев. Он попытался приподняться, но тщетно: резкая боль пронзила тело. Ребра сломаны, а может, и не только они.
– Проснулся, – донесся до него уставший, хриплый голос Горна.
Хемаху удалось только прокряхтеть что-то невнятное в ответ.
– Да… Тебе досталось, конечно, но мою тушу ты спас. Улетел бы я прямо на эти ветки, – он посмотрел на исчезающие в темноте деревья.
Расшевелив неподвижную челюсть, Хемах всё же смог заговорить слабо, с трудом выдыхая слова:
– Значит, не сон?
Горн посмотрел на него, затем на огонь и ничего не ответил. Голова его поникла, плечи опустились. Хемах вдохнул, в голове вертелся только один вопрос:
– И что теперь?
Соратник молчал какое-то время, затем поднял голову.
– Исполним миссию, – словно выдавливая из себя, проговорил он.
– Я не знаю, как теперь это сделать, – Хемах смотрел на дрожащие на ветру листья. – Как эта тварь смогла одолеть нашего интенданта? Разве такое возможно?
Горн молчал.
– А доспехи? С какой легкостью оно смогло порвать кольчугу, не говоря уже о наплечниках. Словно эта тварь могла использовать силу нашего Спасителя.
– Мы этого не знаем, – отозвался Горн, – я не видел, чтобы это существо использовало Его силу.
– Я видел.
Повисла тишина.
Мысли крутились в голове Хемаха в смертельном водовороте. Произошедшее никак не укладывалось, буквально противоречило всему, что он знал и во что верил. Перед глазами вновь возник образ истощенной спасительницы: как зло начало скручивать ее тело, как оно ломалось, превращаясь в противоестественную тварь. Скорбь и боль – казалось бы, неизбежные спутники их роли, данной Спасителем, но потеря святой для него была неописуемо скорбной. Следующей пришла не менее пугающая мысль: что если и они превратятся в подобную тварь? Соратник словно прочитал его мысли.
– Да, мы тоже. По крайней мере, я так думаю.
Тело пробила дрожь, но эта мысль почти не вызывала боязни, будто он уже давно знал, что именно нечто подобное с ним и случится. Постепенно Хемах будто стал ощущать, как внутри него нечто живое двигалось в разные стороны, трогая и щекоча все его внутренности. В горле пересохло. Инквизитор прислушался к своим ощущениям снова. Нет, ему это всё же почудилось, возможно, только на этот раз.