– Можешь смеяться надо мной, сколько хочешь. – Она присела на стул рядом с ним. – А я просто на ногах не стою.
– Естественно. Ты опоздала на целый час.
Кали посмотрела на часы.
– Как летит время. Прости меня, – извинилась она, почувствовав себя виноватой. – Боюсь, что я полностью отключилась.
– Я это предполагал. Вот почему я тоже явился сюда на сорок пять минут позже.
– Я рада, что ты не обиделся на меня, – вздохнула Кали и опустила пакеты на пол. – Подожди немного, и я тебе все покажу. Хорошо, что можно спокойно посидеть и больше не таскать эти пакеты. Теперь я не одна, и крепкие мужские руки мне пригодятся. – Она изучила меню и принялась выбирать для себя блюда: – О, тут все такое вкусное.
Тревис с презрением хмыкнул:
– Для нас с тобой это ерундовая закуска. И я не поклонник блинчиков и салатов.
Кали чуть было не рассмеялась. Уж она-то знала, что Тревис любит как следует поесть. Впрочем, у него аппетит не только к еде.
– Будьте добры, принесите мне луковый суп и ростбиф с сандвичами, – обратился он к официантке после того, как Кали заказала салат и пюре из шпината. – И кофе.
Кали почувствовала, что ей надо поделиться с ним давно забытыми ощущениями, испытанными ею в магазине, наклонилась вперед и положила локти на стол. Их пальцы переплелись.
– Тревис, я очень благодарна за то, что ты для меня делаешь, но мне кажется, что я отрываю у тебя время, и ты многого не успеваешь.
– Ну, например?
Она пожала плечами:
– Речь идет о твоих увлечениях.
– У меня их немного, и они тебе известны. Я люблю свой мотоцикл и верховую езду. Ты сама могла в этом убедиться, когда мы катались по окрестностям.
– Ты забыл про свой автоответчик. – Неужели он будет отрицать, что пользуется у женщин таким вниманием?
По выражению его темных глаз нельзя было ни о чем догадаться.
– Я отвечаю лишь на серьезные звонки. А что касается прочих, они скоро убедятся, что я им неинтересен, и найдут себе другого фотографа.
Кали с облегчением вздохнула и с аппетитом взялась за еду, выяснив для себя еще одну мучившую ее вещь.
Тревис помог ей собрать пакеты, и ему стало ясно, что Кали не преувеличивала, говоря об усталости.
– Ты уверена, что тебе ничего не понадобится в других магазинах? – пробурчал он, когда они погрузили пакеты в багажник. – Хорошо, что мы сегодня не поехали на «корветте», а взяли джип. Думаю, места в нем достаточно, чтобы довести все это до дома.
– В самый раз, – ответила Кали, укладывая вместе с ним последние пакеты.
– Неужели? Тогда почему же мой джип вдруг осел чуть ли не до земли? – поддразнил ее Тревис.
– Я не считаю нужным на это отвечать, – надменно откликнулась Кали и с высоко поднятой головой села в машину.
– Я растратила уйму денег, – с горечью призналась она, когда они, вернувшись домой, внесли пакеты в спальню и положили их на кровать и стоящее рядом с ней кресло. – Я даже не подозревала, что способна на такое безумство. Когда я сказала, что хочу наверстать упущенное время, то вовсе не имела это в виду.
– Что же ты предлагаешь? – Тревис швырнул пакеты на пол, обнял ее за талию и поцеловал в шею. – По-твоему, мы должны отправиться в магазин и вернуть добрую половину твоих тряпок?
Кали вздохнула и начала размышлять, зачем она все это купила.
– Нет, я хочу, чтобы ты увидел меня не в старых джинсах и ношеном свитере, – сказала она.
– Честно признаться, – Тревис просунул руку под этот самый ношеный свитер и потрогал ее грудь, – я больше всего люблю видеть тебя без всякой одежды. Так что, если ты желала доставить удовольствие мне, тебе не стоило тратить время и деньги на покупки.
Она закрыла глаза и от его прикосновения забыла обо всем на свете. Кали откинулась, положила ему руки на плечи и ощутила его сильные мускулы.
– Это несправедливо, – прошептала она, когда он провел пальцем по ее трепещущему соску. – Едва ты прикасаешься ко мне, и я уже таю.
– А тебе даже не надо дотрагиваться до меня, чтобы я загорелся и начал действовать. – Он привлек ее к себе, и Кали нащупала под его джинсами возбужденную твердую плоть.
Она попыталась выскользнуть из его объятий, но Тревис ее не выпустил.
– Посмотри на нас, – приказал он. – Взгляни в зеркало.
Она медленно подняла голову, пронаблюдав за своим отражением. Нетрудно было догадаться, что они оба возбудились. Кровь прилила к лицу Кали, и кожа ее порозовела, а глаза стали мечтательными и чуть сонными. Черты лица Тревиса, наоборот, заострились, а глаза засверкали. Тревис просунул руку ей под свитер, несколько раз потер сосок, а затем любовно погладил другую грудь.
– Когда-то мне хотелось сфотографировать тебя в этой позе, – его голос стал резким от страсти, – но потом я испугался, что кто-нибудь увидит эти снимки. Мне это было бы не по душе. Я эгоистичен и не желаю, чтобы другие знали, как ты хороша в минуты возбуждения.