Даниэль обернулся перед самым входом и посмотрел на меня. На лице проступило удовлетворенное выражение.
- Очень похож. Если бы это был тот самый дом в России восемнадцатого века, то вот за этими окнами находилась бы моя комната, - указал он на дыры второго этажа, теперь уже смутно походившие на окна.
- Ты не пытался найти оригинал? - Я подошла к стене и притронулась к ветхой, сыпучей с внешней стороны поверхности, при всей старости мертвого жилища оно еще оставалось достаточно прочным, там, где не сдалось времени окончательно.
- Пытался. Сейчас на его месте крохотное отделение банка заштатного пыльного городка. Два с лишним столетия очень большой срок.
- Но не для нас. - Я чувствовала его странное настроение, но до конца понять не могла. Он рассматривал эту древность с такой нежностью, что я даже опешила.
- Чем он так притягивает тебя? - непонимающе спросила я.
- Трудно объяснить, - он попытался улыбнуться, но это ему не удалось, лицо, как всегда, исказила гримаса. - Обычно у людей есть приятные воспоминания, любимые места и вещи, физически воплощенные мелочи, неотделимо вплетенные в судьбу. Разница лишь в том, что у людей они из одной жизни, а для меня эти мелочи разбросаны по всем инкарнациям. У меня есть любимый пустынный пейзаж во второй жизни, настоящий друг из первой, набор святых писаний в пятнадцатом веке, и этот дом из восемнадцатого. Здесь прошло мое детство, юность и молодость, самые радостные из всех прожитых, здесь я еще был человеком, точнее думал, что я человек. Счастье в неведеньи, здесь я был счастлив, ну вернее, в похожем месте из восемнадцатого века, но тебе я могу показать только эту копию. То, затаившееся среди природы поместие, также окружали километры леса, и лишь узкая ухабистая дорога соединяла его с внешним миром.
Он стремительно поднялся по полуразрушенным ступеням и исчез, поглощенный чернотой здания. Я не хотела идти за ним в нутро этого ветхого воспоминания, понимая, что ничего интересного там нет, все те же светлые камни, только изнутри. 'Ну и еще парочка замурованных трупов', - подсказывало воображение, но внутренняя сущность тянулась следовать за Даниэлем, и я не стала ей препятствовать.
На улице было хоть глаз выколи, и не только из-за времени суток, но и благодаря сгустившимся тучам, в которые трансформировалась тонкая пелена облаков, но это показалось мелочью по сравнению с угольной чернотой внутри постройки. Долгую минуту после шага за пределы дверного проема я абсолютно ничего не видела, лишь осторожно ощупывала пространство вокруг. В лицо пахнуло плесенью. В непроницаемом сумраке сила пришлась как никогда кстати. Я исследовала помещение направленными пузырьками, слыша лишь, как шуршат мелкие камушки под ногами англичанина.
- Не бойся, глаза скоро привыкнут, - прозвучал во тьме его голос, отражаясь от высоких стен, в которые упирались мои энергетические отростки. Ходить здесь на каблуках, совершенно не представляя, что лежит под ногами, было небезопасно, и я, поднявшись в воздух, полетела на его голос и на притяжение второй половины. Глаза через пару минут действительно привыкли, и удалось разглядеть, что помещение абсолютно пусто, на полу в щелях бетонных плит торчала поникшая сухая трава, там и тут грудились кучи осыпавшейся кладки. Продольный коридор выходил в большой зал, наверх, вероятно ко второму этажу, когда-то устремлялась лестница, теперь от нее остались лишь обломки, выпирающие из западной стены как прореженные зубы. Потолок отсутствовал, видимо, давно обвалился. Подняв глаза, я увидела крышу, зияющую огромными прорехами, и подсчитала, что строение когда-то было трехэтажным. Отсюда казалось, что на улице совсем даже не темно, а так, мелочи - легкий полумрак.
Даниэль, поднявшись над полом, как и я, поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, наверно вспоминал, какие предметы быта заполняли когда-то дом. Сила притянула нас на расстояние вытянутой руки, и мы невысоко кружили, рассматривая мертвую комнату. Для меня тут не нашлось ничего интересного, а стены, которые грозили обвалиться каждую минуту, навевали тоску, но англичанин откровенно наслаждался нахождением здесь, а я чувствовала себя комфортно поблизости от второй половины, а возможно, просто обманывалась, прячась за это убеждение.