В чужом панцире
Наш многоликий человеческий мир переполнен, и дело даже не в многомиллиардном населении, вытесняющем природу, и не в нагромождении каменных городов, давящих на жителей своей многоэтажной массой, мир переполнен чужими мнениями. Мы еще в утробе матери, а прогрессивные врачи уже настаивают на том, что знают как, нам лучше, мы только рождаемся, а толпа шумных родственников заранее перенасыщена советами о том, что нам нужно отсюда и до конца наших дней. Тысячи доброжелателей вокруг считают, что знают лучше, в какую школу нам ходить, какой язык учить, что одевать, кого любить. Окружающий социум лепит из податливой массы, людей, по возможности без отклонений от нормы. Если твой нос не тянет на сомнительные идеалы современной моды, то его всегда можно подкорректировать, отдаваясь в руки пластическому хирургу, и всю оставшуюся жизнь не выпирать из толпы этой своей нестандартностью.
Если ты считаешь, что абсолютный ноль достижим в реальных условиях, что в своей теореме Пифагор допустил ошибку, что в таблице Менделеева не хватает парочки элементов, и способен доказать это на практике, тебя похлопают по плечу, тебе приведут тысячу опровержений, тебя высмеют и сумеют пошатнуть непоколебимую уверенность в себе, тебя затянут обратно в серую массу и убедят, что комфортней оставаться в ней. Если ты умеешь читать мысли, пускать огненные искры из глаз или ходить по потолку, тебя будут долго изучать, роясь в генетике, как свиньи в апельсинах, искать причины не твоей талантливости, а твоего непопадания под закостенелые стандарты. Проще колыхаться в серости, не нарушая ее студенистую ленивую покорную природу. Все говорят, значит так и есть. Безликое 'Все' всегда право. Лишь немногие смелы настолько, чтобы идти против течения и не потерять себя в море того, что тебе на самом деле не надо, что ты на самом деле не хочешь и чем ты не являешься. Большинство же изначально смиряется, выбирая навязанный путь, позволяя проращивать в себе чужие мнения и жить чужой жизнью.
Я - Арине порою удавалось отыскивать себя в океане посторонних суждений и взглядов, но сейчас возникла задача посложнее. Найти себя в обществе людей, если ты не человек - просто, найти себя в городе велдов, если ты не велд - раз плюнуть, но впервые возникла необходимость найти то общество - ту серость, из которой я вышла, и это оказалось изощренной головоломкой.
Вспомнив, кем являлась в далеком прошлом, Я - Арина не так уж и удивилась, в конце концов, смирение с нечеловеческой природой своей сущности уже произошло. Сейчас законсервированной в спящем теле Я - Отклоненной, Я - Арине хотелось поговорить с Даниэлем, не с металлическим созданием из этой шокирующей жизни, а непосредственно с англичанином из настоящего. Рассказать ему о безумном открытии, он ведь до сих пор считает, что древнее кочевое племя - дно его прошлого.
Чем больше Я - Арина обдумывала происходящее, прислушиваясь и вникая в ощущения нечеловеческого тела велда, по которому растекалось тепло от полурастения -полустроения, тем больше утверждалась во мнении, что и Египет, и эта жизнь являлись лишь наслоением, оболочкой. Существовало что-то еще глубже, то о чем вспомнила Я - Отклоненная, когда встретила Разного и сила пробудилась в этой жизни, о чем старалась не думать.
Ночь была короткой, гораздо короче ночей в реальности, несколько раз Я - Арину тянуло вернуться в настоящее, но противовесом служило снедающее любопытство. Как интригующее кино, в котором натыкаешься на длинный и скучный монолог, вроде бы и переключить хочется и, одновременно, нет желания упускать развитие занимательного сюжета. Пришлось терпеливо ждать утра. Но оказалось, что для пробуждения черного тела тепла утреннего солнца недостаточно.
Когда соединительные щупы вытянулись из глубин панциря, уже чувствовалось тепло, поступающее не вовнутрь, а приходящее извне. Затем, когда синяя дымка глаз рассеялась, позволяя зрению выполнять свою функцию, длинные 'пальцы', обрамлявшие площадку, и смыкающиеся сейчас над головой, стали раздвигаться, и выяснилось, что солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом.
Я - Отклоненная увидела соседнюю лапу с семью членами другой семьи, прирощенными пока к пальцам. Вверху пальцы соприкасались как лепестки нераспустившегося цветка или, скорее как собранная кисть руки. 'Оказывается, в ночное время они соединяются над головами, словно живые', - удивилась Я - Арина. 'Замыкают энергетическую цепь', - прояснили мимолетные раздумья Я - Отклоненной.