Я выпрыгнула из кровати, закрыла глаза и сосредоточилась только на этом потрясающем ощущении. Пузырьки тыкались изнутри в ладони стайкой щекочущих шариков, они так самоотверженно и настойчиво стремились наружу, что так и подмывало их выпустить. Я попыталась найти внутри сдерживающий барьер. К чему догадки, я точно знала, что он есть, и хотела понять, как его отключить. Сжимала кисти, с усилием напрягала пальцы, даже встряхнула несколько раз руками в воздухе, но ничего не вышло, пульсирующее движение в ладонях не проходило.
Затем вспомнила, как Даниэль вчера медленно раскрыл свою большую ладонь навстречу моей перед тем как дернуть вверх, и попыталась по памяти скопировать это движение. Сосредоточилась на правой кисти и, подняв руку, медленно раскрыла ладонь, обращенную к окну, навстречу восходящему солнцу. Действие возымело странный эффект, словно внутреннее состояние вошло в гармонию с физическим, будто тело как ретранслятор настроилось на передачу сигнала.
Сначала ничего не происходило, но ровно через секунду прохладная волна прошла по руке, и пузырьки, изменив направление, закрутились спиралью. Я ощущала каждый из них по отдельности как саму себя, так же, как и при 'погружении', а в следующий момент поняла, что пульсирующее движение в центре ладони исчезло, и меня легонько тянет вправо. Внутренняя преграда отключилась. Состояние было, мягко говоря, необычное, босые ступни чувствовали, что я продолжаю стоять на полу, но при этом я как будто растягивалась тонкой спиралью куда-то вправо, мои частички, ощущаемые как часть тела, покидали пределы ладони. Я осознавала, что теперь они вне руки, а точнее, продолжающаяся часть руки, как если бы она удлинилась. Я боялась открыть глаза и посмотреть, что со мной происходит, просто ждала, что будет дальше. В голове то и дело возникали, сменяя друг друга, эпизоды дурацких мультяшек, представляла себя похожей на гуттаперчевого героя одного из них, растягивающего бесконечно удлиняющиеся руки на невозможное расстояние.
Между тем, тело медленно разворачивалось к кровати, вслед плавному продвижению пузырьков, тянущее ощущение усиливалось. Наконец я решилась и, открыв глаза, внимательно осмотрела правую руку, замершую в неестественно поднятом положении. Ее пропорции оставались прежними, но выглядело все так, будто запястье привязали веревкой к стене на уровне торшера, но глаза веревки не видели, то есть не могли увидеть тех самых пузырьков, тянущих сейчас мою руку. Не передать, насколько это было странно и жутко. Зрение фиксировало, где именно мое тело заканчивается кончиками пальцев, но я чувствовала себя гораздо дальше, я заполняла пространство следом за рукой, заполняла его вихрящимся потоком пузырьков, который отчетливо ощущала продолжением руки, и хотя видеть его не могла, знала, что заканчиваюсь там, где сейчас пустой воздух, где я ничего не вижу. Это шокировало, мозг с трудом сопоставлял данные зрительных рецепторов и внутренние ощущения. Невидимым капелькам меня хотелось продвигаться дальше, и я потакала этому движению, не сдерживая их.
Додумать и осмыслить все это мне не удалось. Неожиданно, словно почуяв мою растерянность, пузырьки ускорились, просачиваясь прямо через стену, устремляясь все дальше и дальше в неизвестном направлении, а затем дернули мою руку следом за собой с силой взбесившегося на поводке ротвейлера. Не удержав равновесия, я рухнула на пол и больно ударилась коленкой, но даже чувствуя дискомфорт в ноге, не смогла сдержать рвущийся наружу истеричный смех, будто шкодливый ребенок, радующийся новой шалости. Однако пузырьки резко вернулись, и их снова, будто заперли внутри меня.
Отсмеявшись вволю, я поднялась, потирая ушибленную конечность.
'Надеюсь, я не разбудила романтичную французскую парочку'.
И тут послышалось звонкое треньканье телефона. Маленький аппарат нашелся не сразу, и хорошо потрепал нервы, пока я в поисках ворошила кровать.
- Алло, - наконец выдохнула я в нашедшуюся трубку.
- Не смей так делать! - рявкнул свирепый голос, и я неосознанно дрогнула.
- Даниэль? - Присаживаясь на скомканное одеяло и только теперь взглянув на экран, заметила, от кого поступил звонок.
- Какая прелесть, ты все же смирилась с обращением на 'ты', - язвительно констатировал голос.
- Что тебе надо? - придя в себя, в тон ему холодно осведомилась я, начиная, как всегда, оборонятся в ответ на его неприкрытый хамский тон.
- Что мне нужно?! Да ты рехнулась! Мне нужно не слетать с кровати в семь утра и не биться о стену, каждый раз, когда тебе захочется поэкспериментировать, - снизив голос до опасного в своей вкрадчивости шепота, предостерег он. - У меня будет синяк на плече, и повезло еще, что всего этого трюка никто не видел.