Когда Лаки прилетел на Мирхат, он попытался поселиться в "игле", но свободных мест в ее отелях не оказалось. Из слов официанта Лаки сделал вывод, что певица Ева — девушка со средствами или со связями. Он долил в бокал шампанского, но теперь вино ему не понравилось. Без газа и согревшееся, пахло как брага.
— Не стоит это пить. — Прозвучал женский голос.
Девушка с распущенными по плечам русыми волосами в узком темно-синем платье возникла как из воздуха. Лаки поспешил подняться. Не зря на Эброне он десять дней изучал манеры поведения аристократии Мирхата.
— Дон Льюис, к вашим услугам, леди.
Девушка протянула ему руку царственным жестом и не осталось ничего другого, как приложить к губам ее пальчики пахнущие чем-то головокружительно приятным.
— Ваши друзья вас покинули?
— Я и не заметил. — Улыбнулся Лаки. Он узнал голос, узнал лицо. Цвет волос, платье-разве это имеет значение. — Я смотрел только на вас.
Певица улыбнулась немножко виновато.
— Извините, Дон, я хотела подшутить над вами. Вы так пристально смотрели на меня когда я пела.
— Мне казалось что вы пели только для меня.
— Последние полчаса это точно. Шлягеры принимаются с восторгом, а вот лирика не всем по душе.
Официанты быстро освободили стол и сервировали по-новому. Ева села спиной к залу, а Лаки напротив.
— Шампанского?
— Я не пью алкоголь. Он дурно влияет на мое горло и связки. Может быть по чашке кофе?
Они разговаривали легко и просто словно были знакомы много лет и даже успели соскучиться друг по другу…
Глава вторая
Где-то неподалеку, за дверью негромко разговаривали. Женщина и ребенок. Разобрать слова он не мог, и они сливались в шумовой фон. Открыл глаза и вздрогнул. Рядом в двух шагах, край мира, а за ним, далеко внизу город под шапкой снегов и дальше голубой простор зимнего пейзажа, ярко освещенного солнцем. Заснеженный Мирхат лежал перед ним как на ладони. За толстым псевдостеклом, конечно.
Лаки сел, на постели дивясь гладкости и мягкости простыней цвета молочного шоколада.
Ночью вид с двухсотого этажа "иглы" его не интересовал. В его объятиях была девушка, которую он хотел до безумия!
Лаки усмехнулся своим мыслям. Похоть сводит мужчин с ума? Обернулся. На широкой кровати он был один. Дверь спальни оказалась приоткрытой. С кем там говорит Ева?
Сначала он посетил огромную туалетную комнату с ванной, в которой можно было бы вымыть весь второй кубрик одновременно. Дисплей над унитазом тут же сообщим ему о том, что чего-то лишнего в организме много. Вчера после кофе они пили что-то крепкое. Вот что, он не помнил.
Походив по комнате, по мягкому ковру, в котором тонули ноги, как в траве, он собрал свою одежду. Картина в фигурной рамке на стене привлекла его внимание. Ева лежала на животе, на этих же шоколадных простынях, прикрыв грудь рукой с легкой улыбкой на губах. Линия великолепной, сильной спины перетекала в холмы ягодиц. Лаки вспомнил, как всю эту красоту ласкал своими ладонями и ощутил прилив возбуждения.
— Ты уже встал? Привет!
Ева стояла в дверях в легком халатике поверх пижамы пастельных тонов.
— Привет! — откликнулся Лаки, прикрывшись спереди комом одежды.
— О, боги, ты такой стеснительный! — засмеялась девушка.
Лаки покраснел, ожидая насмешек, но она немедленно оказалась рядом, и ее ладошка скользнула под ком одежды.
— Ого! Пилоты империи всегда готовы?
— Ради тебя на что угодно! — ляпнул парень.
"Чего я несу?!" Ее глаза орехового цвета, миндалевидные и блестящие чего-то ждали.
Лаки выронил одежду и обнял девушку. Их губы встретились. Ее были податливыми и сладкими.
— Ты вчера был хорош.
— Ты тоже.
— И все?
— Ты самая восхитительная девушка во всей галактике!
— Уже лучше.
— Мама, это твой новый друг?
Ева охнула и прикрыла голого Лаки собой.
В двери стоял в синей пижаме мальчишка лет пяти, курносый с взлохмаченной шапкой русых волос и мордашкой перепачканной в шоколаде.
— Лин, я же просила побыть в столовой.
— Извини, мама.
— Привет. — Сказал Лаки мальчугану. — Меня зовут Дон.
Ситуация его не смутила. Такая великолепная женщина как Ева не могла не пользоваться мужским вниманием. С кем она зачала этого симпатичного паренька, Лаки не интересовало. Сейчас она была с ним. Кто был до него? Не все ли равно?