- Любезный, что можно посмотреть интересного у вас на Водлозере? - обратился в благодушном настроении Стерлигов к проходящему мимо мужику. Тот сурово зыркнул на Пал Палыча из-под мохнатых бровей и, не ответив, прошел мимо.
- Что поделаешь, не хочет местное население со мной общаться, доверия не вызываю, - Стерлигов повернул обратно в гостиницу за картой, - вот лень было сразу взять, теперь ходи туда-сюда, - ворчал он про себя. Дежурный за стойкой молча вопросительно посмотрел на него.
- За картой, хочу узнать, куда лучше пойти, - пояснил Пал Палыч. - Мужик на улице какой-то странный попался, как из позапрошлого века, не захотел со мной говорить.
- Аааа, так это Сысой! Отдельным хозяйством на берегу озера живет, говорит, что ему триста лет и не признает никакой цивилизации, - ответ объяснял угрюмое поведение встреченного прохожего.
- Триста лет! Он что - сумасшедший или долгожитель? - поразился профессор?
- Триста лет? Сумасшедшим всегда кажется, что они не рождались и никогда не умрут, - с ухмылкой сказал дежурный.
- Да никто толком не знает! Пришлый. Как национальный парк образовали в 2001 году, так и появился, вот уже, почитай, с два десятка лет здесь и живет, - добавил собеседник, увидев, как недоверчиво смотрит на него профессор.
- Один?
- Почему же один. С женой, Любавой. Она только и разговаривает со всеми, а Сысой больше молчит, да хозяйством занимается. Корову завел, рыбу ловит, белок да зайцев стреляет. Иногда на волков охотится, лицензия у него выправлена. Просились к нему приезжие на охоту вместе, никого не берет, говорит, что просто так нельзя животное губить, не для этого оно на свет появилось.
- Как с ним познакомиться?
- Он на берегу живет, молока и рыбы вяленой попробуйте купить, вот и завяжется разговор, - посоветовал портье, - прямо по улице и до озера.
Забыв про карту, про разнокалиберные носки, в думах о которых он чуть не вывернул себе мозги за прошлый вечер, Пал Палыч направился к берегу.
Сысой стоял на берегу озера, спиной к поселку. Видно было, что мужик в допотопном ватнике, как для себя определил профессор, пристально вглядывается в сторону недалекого острова. Стерлигов не стал его беспокоить, а направился прямо к дому, рассудив, что лучше для начала завязать знакомство с хозяйкой, а уж только потом с ее неразговорчивым мужем.
Через несколько минут он стоял у тщательно отмытых ступенек некрашеного крыльца, не заметив, что Сысой обернулся и теперь наблюдает уже не за озером, а за его действиями. На громкий стук о перила вышла невысокая женщина в обычной плащевой куртке и теплых стеганых брюках на синтепоне. Со старомодной одеждой Сысоя ее объединял разве что белый ситцевый платок, низко приспущенный на лоб и завязанный сзади на шее.
- Доброго утра, хозяйка! Молока и рыбы вяленой не продадите? Я хорошо заплачу, - вежливо обратился к ней профессор.
- Любавой меня кличут. А тебя? - строго ответила женщина, с недоверием глянув на Палыча.
- Пал Палыч, Стерлигов, - отозвался, он, недоумевая, что для покупки надо знакомиться.
Любава снова с недоверием посмотрела на него, но развернулась и пошла в сени, тут же выйдя с деревянной кружкой молока и связкой вяленой плотвы, словно все утро ждала прихода Стерлигова и приготовила заранее то, что попросят продать.
- Не надо ему ни молока, ни рыбы, - послышался голос Сысоя сзади. - Говори, мил человек, зачем пожаловал!
"Мил человек", как его только что обозвали, застигнутый врасплох грозным окликом, перевел взгляд с Любавы на её мужа и обратно. Женщина, несмотря на грозность речей, еле сдерживалась, чтоб не засмеяться: ее смешливое настроение выдавали морщинки, собравшиеся, вокруг глаз, и твердо сжатые губы. Сысой, напротив, выглядел достаточно серьезным и, не дождавшись ответа, продолжил,
- На любителя молочного ты не похож, тощой, как гончая собака. А рыбу все покупают перед отъездом, ты же вчера только приехал. И добавил, обращаясь к Любаве,
- Ладно уж хихикать, как дитя малое, зови гостя в дом, самовар поставь, видно, не зря пожаловал.
***
"И всегда на вершине пирамиды спираль, вращающаяся против часовой стрелки, превращалась в мощный луч света, уходящий в небо. В середине мощный луч был белого цвета, а по бокам он сиял всеми цветами радуги. От граней пирамиды исходило неравномерное цветное излучение. Я увидел, что все четыре грани конструкции излучают совершенно непохожие энергии".
- Все, Саша! Хватит морочить головы нам разными пирамидальными теориями! - Дина встала с кресла и забрала из его рук книгу, из которой он иногда зачитывал им целыми кусками понравившиеся отрывки.