И чтобы его не увидела Мэри, если ей придется с продолжающей надрываться Сюзи зайти в уборную. С этим ребенком явно что-то не так.
Может, стоит еще раз показаться врачу? Разве дети должны так орать?
Потом я вовремя вспомнил, что надо сменить штаны и исподнее, которое тоже промокло от прижатого в целях конспирации платья.
Надеюсь, Мэри не заметит перемены. Последнее время она вообще на меня мало внимания обращает, особенно после рождения Сюзи. С чего бы ей сейчас смотреть на мои штаны? Хотя, по закону подлости именно так и бывает. Я поправил конец, чтобы он не бросался в глаза, и вернулся к незнакомке. Она сидела на диване, спустив полотенце с головы на плечи, и с интересом рассматривала интерьер.
– Можно и это? – смущенно спросила она, протягивая мне что-то.
Только теперь я заметил, что у нее в руках были те самые крошечные трусики.
«Что ты со мной делаешь? Я практически женатый человек! У меня и ребенок есть, слышишь, как надрывается?» – Угу, – кивнул я, и отнес их к платью. Это очень странно, что мне захотелось их понюхать? Запах женщины и все такое, знаете? Сам Аль Пачино так делал ведь, кажется… А то последнее время единственный запах, который я ощущаю от своей жены, это запах блевотины Сюзи и ее детской присыпки…
Я поспешил вернуться в гостиную, надеясь, что Мэри решит не выходить из комнаты вплоть до самого ухода этой девушки. Почему-то от этой мысли мне было спокойнее.
Но я же ничего не делал... Она просто промокла и попросила высушить ее одежду. Ее маленькое платьице, сквозь которое просвечивались набухшие соски, и крохотные трусики… Черт.
– Ну… – не знал я, что еще сказать, вернувшись к гостье.
– Кофе, – улыбнувшись, напомнила она.
– Ах, да. Точно.
Я пошел на кухню и включил кофеварку. Как же эта дрянь долго готовит этот проклятый кофе! Ничего, у меня было время успокоиться.
Но я, видимо, использовал его не по назначению и только еще больше разнервничался.
– Вот, – я поставил чашку на кофейный столик, не зная, что делать дальше.
– Может, присядешь? – увидев мое замешательство, спросила она, снова улыбнувшись.
Эй! Кто здесь хозяин, в конце концов?
– Ну да, – выдавил я, присаживаясь рядом. И какого черта я сел практически вплотную, когда напротив был еще один свободный диван?
Девушка потянулась за кофе и, уж теперь и не знаю, специально ли, или так получилось, но с ее плеча соскользнуло полотенце, опустившись до самой талии. Она поторопилась прикрыть оголившуюся грудь другой рукой, но тогда полотенце окончательно потеряло «почву под ногами» и оказалось на диване, скрывая лишь то, что было ниже пояса. Я не мог оторвать глаз. Да, я чертов мерзавец и извращенец. Хотя скорее, я был бы извращенцем, если бы это не произвело на меня впечатления. Разве нет?
– Прости, – зарделась она, пытаясь вернуть покровы в исходное положение.
– Спасибо, – я так увлекся, что не понимал, что говорю. Со стороны я, наверное, выглядел как один из придурошных задротов в идиотских молодежных комедиях, который впервые увидел сиську. Но я был не далек от этого. Когда живешь бок о бок с женщиной, с которой нельзя заниматься сексом, то начинаешь думать, что его не существует вовсе.
А видя рядом другую обнаженную красотку, понимаешь, что был жестоко обманут.
– Что? – переспросила она, засмеявшись.
Вот лицемерка, все она услышала.
– Ничего. Все хорошо, – опомнился я.
Она могла сейчас же сбросить это полотенце и я сделал бы все, что бы она ни попросила. Но, видимо, ей захотелось со мной поиграть, или сделать вид, что она не из тех, кто дает на первой минуте знакомства.
А лишь на пятой. Поэтому она укуталась вновь и, на этот раз осторожно придерживая полотенце, взяла чашку и аккуратно пригубила кофе, пробуя температуру напитка. Потом вернула его на стол, видимо, ожидая, когда он немного остынет.
– Хочешь… печенья или чего-нибудь еще? – я старался вести себя непринужденно и контролировать голос, чтобы он не дрожал и не срывался от нервов.
– Чего-нибудь еще, – загадочно сказала она.
«Как в порно, мать его!» – А… чего, чего-нибудь? – попытался уточнить я, надеясь, что это нечто из списка моих тайных желаний.
– А что у тебя есть?
«Могу показать прямо сейчас. Тебе точно понравится. По крайней мере, рот у тебя будет занят долго».
– Ну… не знаю… всякое… – «Ты что несешь, идиот?!» – Да? А есть помадка?
– Что? – «она меня за трансвестита держит, что ли?!» – Или конфеты какие-нибудь?
Она издевается! Или это я ни о чем другом думать не могу, поэтому в каждом ее слове вижу намек на соитие?
– Сейчас гляну… – я встал и снова вышел на кухню.