— И мы живем на самой верхней ступеньке, — сонно заключает Ярошка, роняя в тарелку блин.
НАШ ДОМ
Ребята в лагере. Нужно без них кое-что сделать дома. Есть дела, в которых лучше им не принимать участие…
Давно, когда не только Ромка — Ярошка под стол пешком ходил, мы купили телевизор. Покупка основательная, громоздкая, запакованная в добротную картонную коробку.
— Ого! — сказал старший, когда телевизор извлекли из нее. — Настоящий дом.
Телевизору малыши уделили ровно столько внимания, сколько нужно для того, чтобы обойти его со всех сторон и пролезть туда и обратно между его ножками. Затем забрались в коробку, объявили, что тут будут жить, и, если бы не мое с Наташей вмешательство, остались бы в ней спать.
После того, как мальчиков уложили в кроватки, мы задумались.
— Научились же делать упаковку, — сказала Наташа, глядя на коробку. — Может, приспособим для чего? Добро как-никак.
Новый красивый с наклейками упаковочный ящик стоял посреди комнаты и внушал своим видом уважение. Выбрасывать «добро» было и в самом деле неловко.
— Да и ребятам понравился, — продолжала Наташа. — А? — И вдруг предложила: — Давай дом им сделаем.
И мы сделали дом — с двускатной крытой картонными черепицами крышей, трубой, окошками со ставнями и дверями на узорчатых петлях. На конек крыши поставили лихого петуха и разукрасили все веселыми красками.
С тех пор жизнь братьев потекла большей частью под крышей картонного домика.
Его стены много видели и слышали. В них экзаменовал по азбуке младшего брата Ярошка.
— Ромка! Какая буква?
— У! — бодро произносит Ромка.
— А эта?
— О-о, — слышу я.
— Правильно. Молодец, — поощряет Ярошка. — А эта?
Ромка на секунду задумывается и уверенно отвечает:
— О сломанная.
— Ха! Вот это сказал! Это буква С-с-с.
— Нет! О сломанная. Смотри.
— И смотреть нечего! Тебе говорят, С, значит С. Не знаешь.
— Нет, знаю…
Перепалка грозит перейти в схватку, где победитель заранее известен, но Ромка кричит:
— Пап!
Я направляюсь к домику. Ставенки распахиваются шире, в окошко высовывается азбука, затем растрепанная голова, и Ярошка упреждает мою реакцию:
— Вот скажи ему, — несколько излишне пылко негодует он и тычет пальцем в книгу. — Я говорю, говорю…
В другом окошке появляется не менее лохматая голова Ромки. И он узнает, что буква очень похожая на сломанную «О», действительно называется «С».
…Но домик был свидетелем и менее мирно выяснявшихся отношений.
— Ну что это за ноги? Что за ноги? Разве могут быть у избушки такие ноги? — сердится Ярошка.
В днище домика есть два отверстия, и Ромка, просунув в них босые ноги, с трудом удерживает домик навесу. Коленки сына подгибаются, картонное сооружение колышется, как на ветру.
Ярошка сидит снаружи верхом на клюшке и в сердцах критикует Ромкины ноги.
— Не могут у избушки быть такие ноги!
— Могут! — в свою очередь возмущается Ромка. — Какие еще нужны тебе ноги?
— Какие, какие! Куриные.
— А у меня и есть куриные.
— У тебя куриные?! У тебя не куриные, а… а… собачинные!
— А у тебя, — не остается в долгу Ромка, — свининные!
— У меня? Свининные? — захлебывается от негодования Ярошка. Он больше не может себя сдержать, слезает с клюшки и огревает ею крышу домика. Тот тут же рушится вместе с находящимся в нем Ромкой.
Конец этой истории понятен. Ромка, конечно, из домика выберется и в долгу не останется. И от взаимных тумаков расписные стены не защитят. Не защищали они и тогда, когда, например, ребята пробовали пустить из трубы настоящий дым.
Но зато ничто не могло быть надежнее их при отражении нападений внешних захватчиков. Не одно кровожадное и ужасное видом чудовище пообломало свои зубы об акварельные кирпичи и бревна домика. И не было случая, чтобы он хоть раз не уберег отчаянно вопящих хозяев.
Около его стен могла часами бесплодно просиживать лиса и петь свои соблазнительные песенки.
— Хитренькая, — говорит Ромка, сидя у окошка.
И лиса уходила, несолоно хлебавши, или позорно убегала после смелой вылазки обитателей домика…
Если на домик накинуть одеяло, а еще лучше — несколько, то он превращался в таинственную пещеру, где можно затаиться так, что с собаками не найдешь.
Впрочем, таинственный сумрак создавался и проще. Нужно лишь поплотнее закрыть ставенки и дверцы домика. Тогда, прижавшись друг к другу, можно придумывать удивительные истории или рассматривать разные занимательные штуки: гвоздики, марки, пуговицы и другие не менее ценные предметы.