Резинка с волос, видимо, соскользнула, когда одевалась, прическа растрепалась, но, увидев впереди, на входе в техзону, Тамару Алексеевну, направляющуюся в сторону туалетов, я забыла и о резинке, и о волосах. Надежды на то, что она меня не заметит, не было — узкий коридорчик не давал шансов. И поэтому когда за ней следом в техзону ворвался парень, и пронесся мимо, зажимая рукой рот и явно с трудом сдерживая рвотные порывы, и наша хозяйка, нахмурившись, развернулась в обратном направлении, чтобы, скорее всего, позвать кого-то на помощь, я, выждав, когда она отойдет на безопасное расстояние, шмыгнула в толпу, пытаясь прорваться на сцену.
В этот момент справа, возле столиков, началось какое-то движение — двое мужчин, перекрывая басы Димкиной гитары (играть уже начали без меня!), заорали друг на друга, подхватываясь со своих мест и угрожающе сжимая в кулаки свои ручищи. Интуитивно отшатнувшись в сторону, я неожиданно врезалась в кого-то…
8 глава. Ванечка
В бильярдной было сильно накурено. Хоть топор вешай. И, конечно, уровень этой "Анастасии" я оценивал, как совсем нищебродский. Но пацаны нашли в баре хороший виски и, оплатив бильярдный стол, начали играть. Пришлось остаться.
Пить с ними я не собирался — с завтрашнего дня снова начинались мои тренировки, которые я и без того две недели игнорировал. Но если на такой долгий перерыв раньше у меня была уважительная причина, то попробуй прийди к моему тренеру после пьянки — живьем на куски покромсает! Да и права потерять как-то не хотелось совершенно, а за рулем был, как обычно, я.
Надышавшись дымом, решил выйти на улицу. Мне было дико скучно и хотелось, бросив друзей здесь, уехать куда-нибудь. Только куда бы можно было рвануть, я не мог придумать. В проходном зале играла живая музыка.
Какое счастье, что Лизку завез домой! Если бы ее не вызвонила мать, моя девушка сейчас бы уже умоляла потанцевать с нею. Я это ненавидел.
У столиков назревала драка — два бугая бычились друг на друга, отодвигая мускулистыми ручищами своих спутниц, пытающихся предотвратить кровопролитие.
Пробираясь к выходу через значительно увеличившуюся к полуночи толпу на танцполе, я заметил бегущую девушку в черном платье и с большим черным же пакетом в руках. Тоненькая, с развевающимися от скорости длинными волнистыми волосами, гибкая, красиво двигающаяся… Она пронеслась мимо, испуганно озираясь по сторонам. Я дернулся, провожая ее взглядом и успев скользнуть глазами по лицу — что-то знакомое. Видел где-то? Успел разглядеть, что несколько парней, сидящих за стойкой, тоже зависли на девчонке.
Она на секунду замерла перед вскочившими со своих мест разругавшимися мужиками, как жертва перед выползающим из воды крокодилом, а потом, когда один из них бросился на второго, размахивая руками, она шарахнулась в сторону.
Я и сам не смог бы, наверное, объяснить, зачем рванул к ней, и, спасая от падения, прижал к себе, обняв за тонкую талию. Чисто на инстинктах рванул. Но она даже не пискнула, сжалась вся в моих руках, позволяя оттащить себя, как куклу, на безопасное расстояние от дерущихся. Перекрикивая музыку, крики и визги, я попытался успокоить ее:
— Эй, не бойся. Все в порядке.
Отпихивая мои руки, она подняла лицо. И тогда я ее узнал!
— Ты?
Она отрицательно замотала головой. Хм. Но я по глазам видел — узнала тоже!
— За мной! — скомандовал я, подхватывая одной рукой ее пакет, а второй крепко сжимая ее руку и увлекая к выходу. Здесь, в таком шуме, невозможно поговорить с нею — "она же у нам временно немая"!
Вытащил ее, упирающуюся, на крыльцо. Стащил с плеч свою куртку и обернул девчонку в нее. Нет, сегодня на бомжиху она уже не похожа! Хотя… Смерил глазами. Ботинки жутчайшие. Но в целом… в целом классная. Волосы так вообще…
— Потанцевать пришла? — спросил ее.
Отрицательно крутит головой.
— Выпить?
Снова нет.
— С друзьями?
Пожимает плечами, как если бы и сама не в курсе, с кем и почему она здесь.
— Давай, прошепчи мне что-нибудь! — прошу зачем-то, наклоняясь к ней.
Тянется к моему уху, привстав на цыпочки. И меня молнией прошивает, когда едва коснувшись губами кромки, шепчет:
— Музыка. Меня убьют, если не отпустишь.
Ох, как! Как горячо мне! На Лизавету сегодня я, помнится, совсем никак не реагировал. А сейчас от шепота только во рту, как в Сахаре, пересохло! Как полоумный, посмотрел на собственную руку, которой сжимал ее ладошку. А я, оказывается, держу ее!