- Ладно, котятки, сначала покушаете, потом расскажете. – со спокойной улыбкой сказала Милграм, протягивая руки, чтобы обнять своих малюток.
Близнецы одинаково крепко и по-доброму обняли мать, а потом и отца.
- Папочка – промурлыкала Рая, накидывать с дополнительными объятиями и хищной улыбкой к Аяну. Маленькие ручки обхватили мужскую шею. Маленькие губки поцеловали его в щеку несколько раз, а потом маленькие, но острые клычки проткнули кожу на шее и маленький рот присосался к кровоточащей ране. Он уже не дëргался. По началу было страшно, непривычно. Потом было больно и гадко. А теперь стало привычно.
Так часто он хотел бросить семью: любимую женщину и маленьких детей, но…
- Прости, папулечка. – искренне извинилась малышка, мокрыми губами.
За это искреннее осознание боли, которую дети приносят своим родителям, за их повседневную ласку и доброту, он всё прощал. И только благодаря этому он не бросил семью после нападения на его малюток.
Это был страшный день, переросший в страшные недели, месяцы и годы.
Поначалу Милграм пробовала кормить детей сцеживая свою кровь через шприцы и катетеры, но потом оказалось, что на её коже остаются шрамы от медицинского оборудования. Да и кровь, которая не течëт, малыши не принимали. Милграм пришлось пробовать давать им кровь животных, но и ей, и детям было жаль пушистых друзьяшек. А потом оказалось, что следов от укусов на коже несчастной матери не остаётся. Раны заживали почти моментально.
Единственное, что беспокоило докторов, это состав крови. Донорам питания заболевшим таким недугом, как и дети Аяна и Милграм, должны были усиленно питаться, им нельзя было употреблять то, что могло бы навредить хрупким бессмертным организмам. Хотя бы до их физического совершеннолетия, а это в два раза больше, чем у обычных, не заболевших людей.
И ещё одна вещь, которая была поначалу не привычна: заболевшие обязаны всегда носить белую одежду.
Зачем?
Чтобы демонстрировать культуру поведения и вменяемость. Без регулярного полноценного питания, заболевшие начинали замыкаться и сходить с ума. Они становились агрессивными и могли напасть на кого угодно. И тогда укусы становились заразными.
Это и случилось с маленькими Кимом и Раей.
В больнице Аяну и Милграм предлагали отдать детей в приют для заболевших, но даже разбитые горем родители остались родителями.
Близнецам повезло.
Но сейчас Аян одной рукой обнимал жену, второй – обнимал дочь, которая выглядела всего на семь годков и радовался тому, что морковь всё-таки была.
Им повезло…
Если друг - психолог...
- Сложно понять человека, который сам себя не понимает?
- Зависит от того, хочешь ли ты его понять и… хочет ли он, что бы его понял.
- Да, это очевидно. Извини.
- Тебе не за что извиняться. Мы же просто разговариваем.
Мне было сложно объяснить, за что я извиняюсь. Просто иногда я чувствую потребность в том, чтобы признать свою вину.
- У тебя так много комплексов… что ты с ними делаешь?
Вопрос этот, заданный мне, почти пролетел мимо, но, в последний момент, ощущением волнения коснулся, зацепил моё сознания, и ответ у меня всё-таки нашëлся:
- Коллекционирую.
- Отшучиваешься. Как обычно. И не надоело тебе?
- Шутить? Нет. Так жить веселее. Главное, не зацикливаться на одной и той же смешнульке, а придумывать что-то новое и подходящее под каждый новый случай.
- И как это помогает тебе жить?
- А кому мешает?
- Мне. Мешает понимать тебя.
- Я просто сказала, что хочу любить. Мы говорили о любви! Вот почему наш разговор опять пришёл к этому? Второй раз! Как так?
- Потому что я не понимаю тебя. Вот и всё.
Да, не понимает. И что? Мне зачем это всё время повторять? Чтобы это втемяшилось мне в разум до конца моих никчемных дней?
Ладно, не важно. Моя голова – помойка и склад никому не нужных… даже не могу сказать точно, что там. Чувствую снова дикую усталость.
(Разговор с психологом, если бы я ходила к психологу)