Глава 1
Мэдди
О, смотрите-ка, сам дьявол пожаловал. Не зря стало так жарко.
— Мэгги, — Коннор Куинн усаживается прямо на край моего стола. Его длиннющая нога скользит по моему предплечью, и я из последних сил стараюсь не показать раздражение, которое он у меня вызывает. Я не уступлю первой.
— Если ты продолжаешь забывать имена клиентов, вряд ли кто-то наймёт тебя своим адвокатом, — говорю я, не отрывая взгляда от юридического документа на экране.
Я не собираюсь смотреть в глаза этому дьяволу с его пронзительным каре-зелёным взглядом или на густую бороду, так чётко очерчивающую линию его подбородка.
И не буду думать о жжении в руке. В аду ведь всегда жарко.
— Ах, Мэдс, всегда рад тебя видеть. — Он подвигает мой цветок в горшке, и я тут же возвращаю его на место.
Моя рука случайно касается его.
Я стараюсь не вздрогнуть от этого прикосновения. Стараюсь вообще не шевелиться. Когда он меня трогает, я будто обжигаюсь, так, как умеет только сам дьявол. Это чувство — ненависть, и оно взаимно. Мы уже четыре года так живём — бросаем друг другу колкости, словно гранаты через линию фронта. Иногда я выигрываю, иногда, к сожалению, он.
Коннор наклоняется ближе, вторгаясь в моё личное пространство своим телом и ароматом одеколона.
— Когда ты, наконец, распустишь волосы и начнёшь веселиться?
Во-первых, мне нравятся хвостики — это быстро, а форма лица у меня под них идеальная. Во-вторых, я умею веселиться. Но ему об этом знать незачем.
Я отодвигаюсь в самый дальний угол своего кубика и собираю волю в кулак.
— Что тебе нужно, Коннор?
Он дёргает мой хвостик, как малолетний идиот.
— Думаю, мы оба знаем, чего я хочу.
— Домогательство, — громко говорю я, чтобы Джессика, наша секретарша, наверняка услышала.
Она знает, что мы с Коннором друг друга терпеть не можем, и, надеюсь, встанет на мою сторону. Поддержка женщин и всё такое. Замечаю, как Коннор подмигивает Джессике, а та чуть ли не падает со стула, млея.
Похоже, феминизм ничто против обаятельной улыбки.
Коннор, наконец, поднимается с моего стола.
— Когда-нибудь ты передумаешь.
— Когда ад покроется льдом.
Он поднимает бровь.
— Я верю в изменение климата.
— А я верю в грани...
— Отлично. Вы оба здесь, — прерывает меня наш начальник, мистер Лоуренс, подходя к моему столу.
Я так резко вскочила, что стул отъехал назад, и я налетела на одно из широких плеч Коннора.
Он фыркает.
— Да, сэр, — пискнула я, поправляя блузку и натягивая самую уверенную улыбку.
Мы с Коннором — самая младшая ступенька в этом отделе. Только закончили юридический. Даже Джессика работает здесь дольше нас. Поэтому оба рвёмся проявить себя. Мимо проходят несколько помощников юристов, и одна из них машет Коннору.
Поправка: я на дне карьерной лестницы. Коннора, кажется, тащат наверх все одинокие дамы.
— У меня для вас задание, — говорит мистер Лоуренс, поднимая вверх конверт.
Слово «вас» заставляет меня сглотнуть. Я и так вдоволь поработала с Коннором ещё в универе. Никогда не думала, что он станет моим напарником и после выпуска. Но нет, он ведь обязательно должен был подать заявку на ту же стажировку. А к моему ужасу и шоку, нас обоих взяли на постоянку в прошлом месяце.
Не понимаю, чем я так провинилась, чтобы заслужить такую участь.
— Хочу, чтобы вы вдвоём разобрали это дело. Я уже принял решение, но тот, кто первым дойдёт до такого же вывода или предложит лучший вариант, пойдёт с ним в суд.
У меня сердце ушло в пятки. Любой другой молодой юрист прыгал бы от радости: первая настоящая возможность выступить в суде, пусть это всего лишь оспаривание штрафа за парковку. Но у меня есть одна маленькая проблема. Дело вовсе не в том, что я не уверена в своих способностях. Я выигрывала кучу учебных процессов за эти годы. Да что там — я на днях заставила Крю съесть сельдерей. Если смогла убедить привередливого ребёнка подруги съесть овощ, сумею убедить и присяжных.
Если, конечно, никто из них не будет на меня смотреть.
Аудитория в один-два человека — ещё куда ни шло, но стоит людям уставиться на меня своими оценивающими глазами, и я теряю дар речи. В университете я выработала метод: смотреть чуть выше или ниже глаз собеседника. Если не помогало — сверлить взглядом Коннора, который всегда каким-то образом оказывался в зале, ожидая, когда я оступлюсь. Но в настоящем суде я пока не придумала, как провернуть что-то подобное.
— Отнесите это в конференц-зал и начинайте. У вас есть время до конца рабочего дня, — мистер Лоуренс швыряет папку на мой стол с таким глухим ударом, что я вздрагиваю. Как бы меня ни пугала эта перспектива, я тут же хватаю папку, пока Коннор не успел. В конце концов, это соревнование. А уж в этом я хороша.