— Ну мы же не в средневековье живем, Мицкевич, — манерно, как и положено на московский лад, растянула слова Жанна, — просто скажи, что ты уже взрослая девочка и твои предки припозднились со своими советами лет на десять. Вот они и отвалят.
— Ты не знаешь, о чем говоришь. Они уже нашли мне подходящую кандидатуру.
— Ну-ка, ну-ка, и кто там у нас такой благонадежный? — с алчным блеском в глазах спросила Виолетта.
А вот я не на шутку напряглась, зная настойчивость и зубодробительную упертость родителей моей подруги. Мы были с ней знакомы еще с детского сада, затем вместе отучились и окончили одну школу, уехали в Москву и почти покорили ее. И я знала, что Лана Мицкевич сметет любого как бронепоезд, если хоть кто-то встанет у нее на пути.
А тут такое.
— Лан, ты серьезно?
— Да, — опрокинув в себя одним махом целый бокал шампанского, простонала подруга, — мать даже посмела ткнуть мне в лицо фотографией какого-то великовозрастного задрота. Это сын ее приятельницы: сорок один год, ярко выраженная лысина на башке и лишний вес, но зато невероятно перспективный, видите ли.
— Насколько перспективный? — прищурилась Аракчеева, потирая руки.
— В двадцать четыре года защитил кандидатскую диссертацию, через два года получил медаль академии наук, в тридцать три стал профессором кафедры МГУ. Доктор наук и профессор РАН, — отрапортовала Мицкевич, поочередно загибая пальцы.
— И чего ты тупишь? По мне, так нормальный мужик, надо брать, — обалдело вытаращила глаза Виолетта, и тут меня наконец-то бомбануло.
— Лана не хочет быть на побегушках у мужа, рожая ему в год по наследнику.
— Ой, подумаешь, — отмахнулась Аракчеева, — вышла замуж, отжала половину имущества и развелась. Лана, это рабочая схема! Я уже трижды так делала!
— Я не хочу рисковать!
— Риск — дело благородное, — пожала плечами Жанна, даже не слушая толком то, что говорила Лана, сосредоточившись на том, что выкладывала в сеть какую-то очередную сторис.
— Так, стоп! — подняла я руки вверх, понимая, куда именно дует северный ветер. — Родители чем-то тебя шантажируют, верно?
— Конечно! Четырехкомнатной квартирой на Якиманке, которая должна была достаться мне после смерти бабули. И я думала, что так и будет, а потому почти все заработанные деньги за последние полтора года вкладывала в то, чтобы сделать из этих убитых квадратных метров конфетку. И вот это почти случилось, я капитально ее отремонтировала и обставила, а теперь мать говорит мне, что не перепишет квартиру на меня, если я не выйду замуж и не рожу ей хотя бы одного внука. А в противном случае она ее пустит с молотка, а все вырученные деньги переведет какому-нибудь детскому дому!
— Аргумент, — потянула Виолетта, прикидывая в уме, сколько может сейчас стоить подобная недвижимость, да еще и с дизайнерским ремонтом. — Даже я, родила бы за такой подгон!
И Аракчеева рассмеялась на пару с Леманн, пока я задумчиво потирала подбородок, гадая, чем могу помочь подруге в этой патовой ситуации. Ведь я прекрасно знала, как важно было для Ланы состояться, как личность и прожить свою собственную жизнь, а не ту, что насильно впихивали ей родители. Она начинала обычным аналитиком в банке, а сейчас руководила целым управлением, анализируя кредитные риски.
Миниатюрная блондинка с роскошной гривой белокурых волос и огромными голубыми глазами — на первый взгляд она казалась пустышкой, но Лана смогла всем доказать, чего именно стоит. Теперь же самые родные люди путем подлого шантажа пытались отнять у нее все, к чему она так долго шла.
Но вскоре смех за столом резко стих. Аракчеева приосанилась и выгодно выпятила свою грудь четвертого размера. Леманн принялась кокетливо накручивать на палец каштановую прядку кудрявых волос и дуть губы. Мицкевич непонимающе хмурилась. А я просто недоуменно ждала, что же будет дальше.
И все потому, что совершенно неожиданно у нашего столика появился высокий, поджарый и мускулистый блондин. Красивый, статный, подтянутый, в дорогом костюме, ладно сидящем на широких плечах.
И смотрел он явно на Лану. Пристально. Жарко. Так, будто бы прямо здесь и сейчас собирался ее сожрать без предварительной термической обработки. А затем выдал то, отчего моя лучшая подруга пошла пятнами и в страхе выпучила глаза.