— Видать, сильно ты устал, торгуя этим дерьмом! — полицейский достал дубинку и теперь постукивал ей по ладони. — Но я тебя научу уважать старших, ох как научу…
— Ортис, — прервал его сунувшийся в дверь сержант. — Тебя шеф требует. Срочное дело, говорит.
Тот презрительно плюнул в сторону Ксавьера.
— Потом с тобой закончу, мартышка.
— Камеру вымоешь? — ехидно отозвался тот.
Его взяли прямо посреди улицы. Похоже, облаву готовили давно, иначе Ксавьер успел бы смыться. Ни машины, ни подозрительных людей он не заметил, лишь один тип подошел и попросил курнуть. Не успел Ксавьер опомниться, как уже сидел на заднем сиденье полицейской машины, руки были скованы наручниками, а под носом размазались кровавые потеки. Полицейский, такой толстый, что между пуговицами форменной рубашки проглядывала белая майка, измывался над арестованным, пока того везли в участок.
Так глупо попасться! Ксавьер в отчаянии пнул решетку. Если за него не вступится Десмонд, а тот не станет, ему светит очень долгий отпуск в тюряге. И никакой надежды на досрочное освобождение.
Ксавьер опустил голову на скрещенные руки. Остается лишь ждать чуда, а, как известно, чудес не бывает.
Но не успел он погрузиться в невеселые мысли до конца, как грохот дубинки по решетке заставил вскинуть голову.
— Ты, — недовольно прорычал Ортис. — На выход.
— Что? Куда?
— На свободу, — еле выдавил из себя полицейский. Видимо, никак не мог с этим смириться. — Выпускают тебя под залог.
— Серьезно? — Ксавьер не мог поверить ушам. Неужели Десмонд все-таки решил помочь?
— Серьезней некуда, ты выходишь или тебе тут понравилось?! Выметайся отсюда, отброс, чтобы духу твоего тут не было через три секунды. Живо!
— Что, правда? — Ксавьер выскочил из камеры, опасаясь, что страж закона передумает. — Ну тогда верни мне мои вещи и — adios!
— Заберешь у своего дружка, — выплюнул полицейский. — Пошел вон.
Ксавьер бодрой ланью проскакал к выходу, оглядываясь в поисках Десмонда. Того видно не было, однако какой-то мужчина в строгом костюме подошел к нему, протягивая руку:
— Ты поедешь со мной, Ксавьер, или как там тебя.
Тот покосился на ладонь, но руки не подал.
— Кто вы? Я вас не знаю и не собираюсь садиться в машину к каким-то левым типам.
— Джейкоб меня звать. Хочешь узнать, кто тебя освободил, или как? — железные пальцы сомкнулись на запястье, и Ксавьер инстинктивно дернулся, угодив прямо в объятия подошедшего громилы.
— Какая мне разница, пусти! И ты тоже отвали! — рявкнул он на второго. — Откуда вы вообще взялись, черт…
Джейкоб с напарником подтащили его к припаркованному у управления полиции автомобилю и зашвырнули на заднее сиденье. Джейкоб, опершись о крышу, наклонился к Ксавьеру.
— Я бы не советовал дергаться. Если не едешь с нами — топаешь обратно в тюрьму. Что выберешь?
— А ты как думаешь, — обиженно хмыкнул Ксавьер. — Кто захочет снова лицезреть жирную тушу того хряка.
— Умный мальчик, — Джейкоб обошел машину и сел за руль.
Всю дорогу Ксавьер пытался выяснить, куда его везут, но Джейкоб и его напарник молчали, как рыбы. В конце концов, он бросил это бесполезное занятие и начал следить за дорогой на случай, если придется бежать. Мимо мелькали вывески дорогих магазинов, ресторанов, кажется, попался даже какой-то элитный клуб… Ксавьер с интересом вытягивал шею — в таком богатом районе он еще не бывал. Вот бы прогуляться тут с часик… На улов, который удастся добыть, можно безбедно жить полгода! А то и год, если сильно не раскидываться.
Сладкие мечты прервал пронзительный автомобильный сигнал, и Ксавьер высунулся из-за сиденья. Высокие кованые ворота распахнулись, пропуская машину, и парень раскрыл рот. Они въезжали на частную территорию.
Выйдя из машины, Ксавьер застыл, пытаясь охватить взглядом сразу все. Безуспешно, поместье, а иначе назвать это было нельзя, поражало своими размерами. Огромный сад был весь в цвету, мощеные булыжником дорожки разбегались в разные стороны, насколько хватало глаз. Где-то слышался плеск воды, похоже, за кустарником пробегал ручей. А может, там располагался и пруд.
— Топай, — Джейкоб не слишком вежливо подтолкнул в спину, и Ксавьер подчинился.
У входа его обыскал охранник, несмотря на заверения Ксавьера, что у него все отобрали еще в тюрьме. Джейкоб подтвердил его слова, помахав бумажным пакетом, где должен был находиться лишь нож — неизменный атрибут любого, кто рисковал выйти на улицы Грязного района.