– Конечно, месье. Завтра так завтра, – сказал он вслух.
– А сейчас пора отдыхать. Мы, знаете ли, ложимся рано, но и встаём тоже вместе с солнышком, – сказал Бернар и захихикал над чем-то своим.
В комнате, куда его проводил хозяин дома, в серебряном подсвечнике горела свеча, а рядом, на столе, – блюдце с нарезанным вяленым мясом и бокал вина.
– Спокойной ночи, месье, – пожелал Бернар, закрывая за собой дверь.
Наконец-то он остался один! От всего случившегося с ним за день кружилась голова.
– Угораздило же так вляпаться, – пробормотал Филипп.
Он попробовал мясо, оказалось вкусно. Вино тоже было неплохим, жаль, что только один бокал. За окном светила полная луна. Она тусклыми лучиками отражалась от свежей листвы, которую еле заметно перебирал своими пальцами тёплый ветерок. Спать совершенно не хотелось. Взяв подсвечник, стараясь аккуратно ступать на старый паркет, чтобы он не заскрипел и не потревожил покой хозяев, Филипп вышел на улицу. Пели соловьи, и чуть слышно шелестела листва. В Париже, в этих каменных джунглях, не бывает таких ночей. Разве что в Булонском лесу, но и туда доносятся звуки большого города.
– Воздух-то какой, месье! Не то что в вашем городе!
От неожиданности Филипп вздрогнул. Из темноты, попыхивая сигаретой, шагнул вперёд Даниель-Мари.
– Вы меня напугали! – признался Филипп.
– Простите, месье. Я выхожу вечером выкурить папиросу перед сном.
– Послушайте, а как давно вы работаете на месье и мадам Легран?
– Очень давно. Года четыре. – Даниель-Мари задумался. – Или три…
– И вы не замечали за ними, э-э… – Филипп запнулся, подбирая мягкие слова.
– Странностей, вы хотели сказать?
– Да, странностей.
– Я уже говорил вам, когда мы ехали, что они более чем странны.
– Но я тогда не придал этому значение. Я думал, вы имеете в виду некие особенности, присущие любым старым людям.
– О, нет! Они действительно странные. Но безобидные.
– Это, конечно, радует, – вяло усмехнулся Филипп.
– Ещё бы! Вот было бы неприятно, будь месье Легран Синей Бородой, а мадам мачехой Золушки! – Шофёр рассмеялся. – Вы только представьте себе этих персонажей, с их характерами и повадками! Ох, несладко бы мне пришлось! Да и вам…
– Безусловно, это было бы неприятно… – пробормотал Филипп, с ужасом понимая, что разговаривает с ещё одним сумасшедшим.
– Не волнуйтесь, месье! Это хорошие люди! Мой папаша был о них хорошего мнения.
– Он что тоже здесь работал?
– Естественно, до меня.
– У вас это семейная преемственность?
– Более чем! Вначале пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед, потом пра-пра-пра-пра-прадед, потом пра-пра-пра-прадед, потом…
– Достаточно! Я понял. И кем же они здесь работали?
– Прислуживали, смотрели за порядком, кормили лошадей.
– И что, это поместье всегда принадлежало Легранам?
– Конечно! А как же ещё?..
– Ну, может, они у кого-то перекупили его или стали владеть им по наследству…
– Нет. Они всегда им владели. Это уж точно! Поверьте мне.
– Сейчас это редкость. Многие роды пресеклись, во многих разразились склоки из-за наследства. У предков нынешних Легранов должны же быть и другие наследники, неужели никто не позарился на эти земли?
– Насколько мне известно, нет никаких наследников. Месье и мадам ведут уединённый образ жизни.
– Странно…
– Ещё бы! И мой отец, и мой дед, которого я застал ещё в добром здравии, они оба именно так и отзывались о месье и мадам. Но, – Даниель-Мари поднял указательный палец, – при этом они всегда добавляли, что люди они хорошие!
– Сколько же им лет? И есть ли у них дети?
– Детей нет. Это точно. А лет сколько, не скажу. Дед пришёл сюда служить совсем молодым, он сменил здесь своего отца, и месье Бернар, и мадам Изабель уже были весьма солидного возраста. Мой отец свидетельствовал о том же. Ну, и я застал их такими же…
– Бред какой-то… – пробормотал Филипп.
– Вы находите? А по мне, так вполне может быть.
– Что входит в ваши обязанности?
– Раз в неделю месье Бернар даёт мне несколько золотых монет, я еду в Тур, меняю их у одного коллекционера на франки и покупаю еду. Вот и всё. Непыльная работёнка, вы не находите? – Даниель-Мари рассмеялся.
Утром, проснувшись и умывшись, Филипп спустился на завтрак в столовую. Уже подходя к двери, он услышал оживлённую беседу. Кроме последних двух фраз ничего разобрать не удалось.
– …надо непременно сегодня рассказать всё этому юноше! – взволнованно говорила хозяйка.
– Не торопи меня! – Бернар был раздражён. – Я сам решу, когда ему рассказать. Я не уверен, что он правильно нас поймёт.
– Доброе утро! – поздоровался Филипп, входя в комнату.