Гермиона, прочитав об этом, ужасно разозлилась и отправилась доставать старост и выяснять, почему оказалась возможна такая несправедливость. Выяснилось, увы, что на то были исторические причины: слишком часто раньше случалось, что родители-маглы из бедных семей забирали детей из Хогвартса, как только те овладевали грамотой на относительно пристойном уровне, поскольку именно этого они и хотели от школы. Дети учились читать и писать, изучали свои первые заклинания, а потом уходили обратно в магловский мир, помогать семье и работать. А в Хогвартсе, разумеется, не хотели тратить время, силы и деньги на обучение тех, кто все равно не вольется в магический мир и ничего не даст ему взамен, а потому придумали такой способ подстраховаться. С тех пор единственным способом для родителей маглорожденных вмешаться в контракт со школой стал переезд в другую страну, тогда учащийся почти всегда менял и школу тоже.
Это, конечно, был выход. Но Гермионе ужасно не хотелось ставить родителей перед подобным выбором. Заставлять их бросать все, практику, дом, друзей – ради нее. И страшно было проверять: а в самом деле бросили бы все и переехали – или понадеялись бы, что ситуация в Хогвартсе разрешится благополучно, и не стали бы ничего делать? Она не хотела выяснять это на практике. Только не в это прекрасное Рождество, ну пожалуйста. Только не сейчас.
Джоан Райт оказалась рыжей, смешливой и очень общительной. Она ужасно обрадовалась приезду Гермионы и совершенно бесцеремонно напросилась к ней в гости. И отпугнуть ее не получалось никак – ну, или Гермиона изрядно растеряла сноровку. В первые два же два часа общения Гермиона ужасно утомилась от ее присутствия. На следующий день восприняла ее со стоицизмом и смирением. А через пару дней с изумлением обнаружила, что находит некоторое удовольствие в навязчивом присутствии этой девочки. Джоан, по ее же словам, отвратительно училась в школе, не читала и трети тех книг, которые Гермиона прочитала годам к десяти, и путала Австралию с Австрией. Но по крайней мере, она интересовалась не только шмотками, косметикой и мальчиками. На весь окружающий мир она смотрела с подкупающим интересом, и хотя Гермиона и не понимала, почему бы Джоан не поступить так, как поступала она сама, то есть не прочитать книгу-другую обо всем, что ее интересует, она все-таки не устояла и включилась в игру «расскажи Джоан что-нибудь интересненькое». Надо признать, в целом каникулы получались расслабляющими. Почти. Если регулярно пить зелье и не вспоминать, ни в коем случае не вспоминать о наследнике Слизерина.
Нетрадиционная магия
Хотелось раз – забыться
И не убиться – два!
В комнате Джоан царил продуманный полумрак, только парочка маленьких свечек горела в плошках на разных концах стола. Пахло то ли благовониями, то ли духами (Гермиона полагала, что скорее все-таки духами, причем мамиными, а не самой Джоан). Джоан сидела напротив Гермионы, преисполненная важности и загадочности.
— Думай о своей ситуации, той самой, которую хочется разрешить. Думаешь? Хорошо. Теперь вытяни четыре карты из младших арканов, — важно сказала она. Гермиона в очередной раз задалась вопросом, что она здесь делает, но послушно подумала о нападениях на маглорожденных (это было несложно, несколько месяцев только об этом и думала) и вытащила из протянутой ей колоды четыре карты наугад. Джоан бережно приняла их по одной и разложила рубашкой вверх. – Хорошо, а теперь одну карту из старших арканов, она будет как бы подводить итог всему гаданию.
Устроив «старший аркан» в центре расклада, Джоан глубоко вздохнула и взяла лежащую неподалеку тоненькую книжку:
— Ну вот, а теперь попробуем выяснить, чего дальше делать-то надо! – и сосредоточенно нахмурилась, вмиг растеряв всю важность и загадочность. Пару дней назад она нашла на чердаке колоду Таро, очень старую, потертую, чуть ли не от руки нарисованную, по семейной легенде принадлежащую ее покойной бабушке. И, конечно же, загорелась попробовать погадать. Гермиона с радостью рассказала бы ей о неточности, ненадежности и некоторой даже сомнительности Прорицаний. Даже маги, чьи возможности куда шире, чем у обычных людей, не могли до конца понять и подчинить себе этот вид магии… да что там, они даже не могли доказать существование способов, которые при правильном исполнении работали бы у всех магов, а не только у некоторых избранных. Но Статут Секретности, конечно, не позволял свободно об этом рассуждать, да и слишком долго и хлопотно было бы вводить Джоан в весь контекст Магического Мира, поэтому Гермиона промолчала. И в награду – или в наказание? – за свое молчание была избрана первой жертвой.