Поэтому я продолжал тусоваться на Чистых прудах в обществе, которое находил приятным и обходительным. К сожалению, Насти я там больше не видел. Тщетно я пытался найти её ВКонтакте, а телефон так и не записал.
Я невзначай интересовался у Димки и Шрека, есть ли кто-то ещё с поинта в социальных сетях, где ещё обретаются панки, но о Насте никто ничего не знал. Она была, словно призрак, – все были с ней знакомы, но никто не знал ни о том, чем она занимается, ни где бывает, ни даже её фамилии.
Единственный человек, который мог мне что-то о ней рассказать, человек, который привёл меня на поинт, тоже куда-то пропал.
Я несколько раз звонил ему по телефону, но там неизменно отвечали, что абонент недоступен. Я несколько раз писал ему, но сообщения оставались непрочитанными, пока, месяц спустя, не поступил короткий ответ: «Здорова, Бармалей. Я не в Москве. Вернусь, сконнектимся».
Не могу сказать, что с панками мне было скучно: мы продолжали веселиться, пить, кричать известные всем песни под раздолбанную гитару и куролесить. Однако без Илюхи и Насти это действие лишилось главной движущей силы. Представьте, что смотрите фильм, главные герои которого внезапно куда-то делись. Вам нравится фильм, но всё-таки вы с нетерпением ждёте, когда на экране снова появятся ваши любимые персонажи.
Ласковое бабье лето в конце октября сменилось морозными днями и первым снегом, укутавшим в белый саван покрасневшие от смущения листья. Октябрьский мороз, этот воинственный арьергард грядущей зимы, проигрывал первую схватку с не желавшей сдавать позиций осенью и в нерешительности отступил.
Начался ноябрь, пора русской осени, – не той, которую любил и воспевал в своём творчестве Пушкин, но настоящей русской осени: сырой, серой, полной слякоти и ледяных дождей. Такую погоду стереотипы приписывают англичанам, но у русских есть все основания оспорить эту манящую прерогативу у жителей туманного Альбиона.
В осенних декорациях, укутавшись в меланхолию, я ждал просверка света в возвращении Илюхи и появлении Насти.
Мне важно было не просто сходить на рок-концерт, а разделить эти эмоции с людьми, которым я больше всего симпатизировал. Но вышло иначе. Первым концертом, на котором я побывал, оказалось выступление группы «Сыны хаоса», в которой играл Димка.
Стоял холодный ноябрь, вторая четверть в школе была в самом разгаре, но тем не менее после уроков я бросил рюкзак, быстро сделал домашку, переоделся и поехал на Павелецкую. Оттуда можно было пешком дойти до широко известного в узких кругах клуба «Тень».
Выступление «Сынов хаоса» планировалось на восемь, поэтому встречаться в метро мы должны были в семь. Димка и его группа готовились к выступлению и были в клубе с пяти. Я должен был встретиться с Коляном, Луис, Шреком и Гибридом на Павелецкой-кольцевой в центре зала.
Я приехал к половине седьмого, – как и следовало ожидать, никого из моих приятелей ещё не было. В семь с небольшим появилась Ленор. Мы с ней были знакомы, однако общались мало. Она была крутой и очень прямолинейной девчонкой, – такие мне всегда нравились, но такие всегда тусовались с крутыми парнями и презирали неудачников.
– О, привет! – бодро сказала она.
– Привет, – улыбнулся я.
– А что, никого из засранцев до сих пор нет?
– Пока нет, – ответил я.
– Надо бы им позвонить, – констатировала она.
– Да, – согласился я и, замявшись, добавил. – Только у меня нулевой баланс на телефоне.
– Понятно, – протянула она.
В голосе Ленор не было ничего грубого и осуждающего – только полное безразличие, которое обожгло моё самолюбие, как обжигает лёд. Не то чтобы я имел на неё какие-то виды, – она была очень симпатичной девчонкой, но я понимал, что она не для таких, как я, – просто одно дело знать это, а другое – ощущать, что ты совершенно не интересен и не можешь быть полезен, даже чтобы позвонить ребятам и узнать, где они.
Ленор достала телефон, – у неё была модная Nokia с красной полоской, клавиатурой и сенсорным дисплеем – последнее слово моды.
Сделав несколько звонков, она сообщила, что Гибрид заболел, Колян и Луис уже были в клубе, а Шрек только выехал.
– Долбоёб, блядь, – охарактеризовала Ленор поведение последнего.
– Больше никого не ждём? – уточнил я.
– Нет, больше никого.
– Тогда пойдём.
По эскалатору поднимались в полном молчании.
Выйдя из метро, Ленор попросила у меня зажигалку, и я с радостью с ней поделился. Однако радость испарилась, когда она спросила, знаю ли я дорогу до клуба.