Время неподчинения еще не настало, поэтому пришлось поучаствовать и в операции по извлечению чужих сталкеров из бункера. Дверь вскрыли быстро и, ворвавшись внутрь в лучших традициях спецназа, переловили нарушителей границ, обезоружив, положили всех на пол. Там же и отпинали ногами, увидев, что успели натворить шесть человек, сколько рассады попортить и сколько запасов сожрать… Двоих пришлось выносить в бессознательном состоянии и обустраивать в отдельном помещении под присмотром медиков, потому что обозленные бойцы сильно перестарались. Алексей решил, что Нестеров ошибся, посылая на этот захват уже обстрелянных, сейчас сводивших счеты с противником. Но ведь никто заранее не знал, что те сдадутся без сопротивления… Запертые под землей, они ничего не слышали о перестрелке.
Теперь уже бункер, сыграв на опережение, рассредоточил свои вооруженные силы по аэродрому, выдвинув линию фронта далеко вперед к реке. Группы, скрытые рельефом местности, ожидали в засаде. Алексею снова «повезло» нарваться на так же скрытно передвигавшийся вражеский отряд. Столкнувшись почти вплотную, бойцы не растерялись, рукопашный бой был короче и намного жестче.
Надежно прикрытый невесть где раздобытым омоновским щитом противник был неуязвим для любого удара и ножа, но и выстрелить тоже не мог. Сильный, как медведь, не поленившийся тащить с собой такую тяжесть, он вовсю отмахивался помятой железкой. Алексей лишь успел разрядить половину магазина «калаша» этому вражине под ноги, даже не задев, потому что мощный удар краем щита под ребра опрокинул назад, и, едва отдышавшись после спазмов внутри, он вдруг увидел над собой эту железную гильотину, замершую в верхней точке и готовую опуститься ровненько между плечами и подбородком. Вовремя откатившись, Алексей почувствовал лишь легкое скользящее прикосновение, щит глубоко погрузился в грунт, подавшийся вперед противник не успел выпрямиться. Пришлось, не дожидаясь этого, врезать прикладом ему под колено, а после, вскочив на ноги и стремительно разворачивая автомат, примкнутым штыком ударить сверху. Длинное лезвие, не встретив сопротивления, вертикально вошло в ямку ключицы. Никто не учил Алексея такому, впрочем, как и приемам штыковой атаки вообще. Труп еще некоторое время стоял на коленях, поддерживаемый щитом, а убийца пытался осмыслить и запомнить хороший эффективный удар.
Поверженный противник, наконец, рухнул, и Алексей тут же снова выпустил короткую очередь в упор по обтянутой ОЗК спине, полузакрывшей собой Сашку, лежащего в траве. Опасаясь попасть в своего, он только сшиб наземь чужака, занесшего нож для удара, и хотел протянуть руку приятелю и помочь подняться. Рука Сашки безжизненно лежала под странным углом, на вторую он пытался опереться, но сильная боль заставляла тут же замереть и не шевелиться. Из раскуроченного плеча толчками била кровь. Алексей вспомнил было про перевязочный пакет, но приложить бинт… вот к этому… не мог. И, не обращая внимания на хрипящего и кашляющего рядом раненого соседа с пробитым легким, так и стоял бы, наверное, вечность, если бы не оттолкнул Серяков, не сунул в руки горящую зажигалку: держи!
И он держал быстро нагревающийся металлический корпус «зиппо», пока не начали плавиться перчатки, но тут сталкер уже достаточно раскалил в пламени кончик ножа и прижал его к Сашкиной ране, прижигая крупные кровеносные сосуды. Тот заорал, наконец, — до этого только хлопал глазами от боли и ужаса. Алексей осторожно подсунул под тело приятеля тот треклятый, но так пригодившийся сейчас омоновский щит. И охотно впрягся в лямку, чтобы волочить его назад несколько километров. Лишь бы не оглядываться… Не видеть этих, все равно до сих пор стоявших перед глазами, порванных мышц и сухожилий, в которых белеют мелкие осколки кости. Смерть уже не казалась ему самым худшим исходом дела.