Алексей сел на лавке, услышав приближавшиеся шаги. Зачем притворяться спящим? Фонарь охранника сквозь окошко выхватил из темноты его напрягшуюся фигуру и взгляд, переполненный холодным бешенством.
— Ну, обиделся, что тебя так плохо приняли? Думал, что прямо сразу своим тут станешь? — голос из-за решетки звучал скорее устало, чем издевательски. Человеку просто не сиделось на посту, и он ходил вдоль ряда камер, присматривая за несколькими заключенными.
Алексей не отвечал. Что с ним разговаривать? Какой прок? А тот продолжал:
— Не понравился ты Виктору Петровичу. Он тобой займется всерьез, если время найдет.
— Всерьез — это как? Иголки под ногти или типа того?
— А это уже от тебя зависит… Кто ты, с чем пришел, зачем? Не завидую.
— Вот и не завидуй! Парашу лучше вынеси.
— Делать мне больше нечего, я тебе не уборщица… — охранник выключил фонарь и ушел.
Что за птица такая этот Виктор Петрович — похоже, особист — и что он может сделать, еще предстояло выяснить. Алексей запомнил информацию, окончательно проснувшийся мозг начал пристраивать ее к нужному месту в мозаике, которую еще предстояло сложить.
Пришлось провести за решеткой больше времени, чем планировалось. Минимальные удобства не вызывали раздражения — он еще жив, это главное. И никто пока не «разбирался всерьез», как было обещано. Алексей сначала ждал с минуты на минуту, что предстоит снова допрос или нечто подобное, но никто им не интересовался, а любопытных быстро отгонял караульный. О нем забыли? Нет, не может быть. Вспомнят, когда камера понадобится. То есть довольно скоро… К концу второго дня он хорошо отдохнул, в том числе и от болтливого Глюка, только доносившиеся до него громкие крики мешали спать днем. Ночью здесь стояла мертвая тишина. А утром пораньше явился сам Виктор Петрович.
— Следуй за мной.
Алексей уже привык к застоявшимся в дальних коридорах неприятным запахам, но тут от вони просто щипало глаза. Зато помещения оказались попросторней, потолок выше. Похоже на заброшенный туннель или какие-то другие подземные коммуникации. Глюк сказал бы наверняка, для чего предназначен такой проход. Но проход никуда не вел, заканчивался тупиком, перегороженным еще и невысоким заборчиком. Доски отчего-то дрожали и ходили ходуном.
— Ты у меня тут зря даже баланду жрать не будешь…
Увлеченный осмотром помещения Алексей уже позабыл о Викторе Петровиче. Оглянувшись, заметил, что их осталось только двое, конвоиры исчезли где-то по пути. Вот теперь он начал слегка опасаться за свою жизнь — особисту не нужны были помощники, чтобы вынести приговор и привести в исполнение. Впрочем, смысл его слов можно толковать неоднозначно, в чем Алексей скоро убедился.
— Останешься здесь, это теперь твое рабочее место. Из туннеля ни шагу — пристрелят, как при попытке к бегству.
— И где же рабочее место? — оглядевшись, он не обнаружил ничего, хоть отдаленно напоминающее о какой-либо полезной деятельности. Каменный пол, стены да непонятный заборчик.
— Свиньи. И если хоть с одной что-нибудь случится… Отвечать будешь собственной головой.
— Боюсь, из моих ушей холодец не выйдет, — Алексей искал взглядом будущих подопечных, теперь уже догадываясь, почему запахи показались слегка знакомыми. — А где свиньи-то?
— Ты что, издеваться надо мной решил?! — сильный толчок в спину заставил пролететь вперед пару метров, врезавшись в загородку. — Вот они!
Алексей в изумлении опустил голову и увидел где-то внизу щетинистые спинки и любопытно поднятые розоватые пятачки. Измельчали они, однако, по сравнению со свиноподами в окрестностях бункера! Теперь понятно, почему на красной линии жрать нечего.
Подозрительная личность не покидала вольера, как и было приказано. Алексей сидел в углу на табуретке, закинув ногу на колено другой, опираясь на черенок лопаты, и наблюдал за свиньями, толкавшимися у корыта с кормом. Нахал не только одежду не запачкал, но и оглядывал свои владения с видом монарха на троне! Виктор Петрович подошел поближе и заглянул внутрь.
— И как тебе дерьмовая работа? — вонь вблизи усиливалась, но пол казался довольно чистым.