Оба брата вскочили на ноги; взгляды их встретились. Остальные молча направились к выходу.
Трясущимися пальцами Джо набрал номер. Трубку сняла Стиви.
— С тобой все в порядке? — с тревогой спросил он. — А как Элизабет?
— У нас все нормально, Джо, но около часа назад из Парксайда позвонила мать Кэти. С ней говорила Эллен. У Кэти резкое ухудшение. Миссис Хэррисон хочет, чтобы ты приехал как можно быстрее. Врачи считают, что завтрашний день Кэти вряд ли переживет.
— Передай, что я вылетаю первым утренним рейсом.
— Непременно.
Братья проговорили всю ночь. С первыми лучами рассвета Джо был в аэропорту.
Стиви встретила его в Атланте двумя часами позже. По дороге до Парксайда супруги не обменялись и десятком фраз.
Лечебница еще только пробуждалась, служители двигались, как сонные мухи.
— Тебе здесь все покажется странным, — заметил Джо.
Стиви хотелось ободрить его, сказать, что она понимает, как ему тяжело, что главное сейчас не их неурядицы, а Кэти и ее мать. Но когда они вошли в вестибюль, вместо этого она проговорила:
— Я подожду тебя здесь. Подъедут Эллен с Чарли, и я отправлюсь домой к малышке.
Пройдя до боли знакомым коридором, Джо открыл дверь палаты и замер на пороге. В кресле у постели Кэти в неудобной позе спала ее мать Франсис Хэррисон. Горестные морщины прежде времени состарили ее когда-то привлекательное лицо. Джо перевел взгляд на кровать: если бы не лежавшая поверх простыни тонкая рука, могло бы показаться, что в постели никого нет. Шевельнувшись, миссис Хэррисон открыла глаза.
— Джо, я и не слышала, как ты вошел.
— Я только прилетел, Франсис.
Она выпрямилась в кресле.
— Спасибо, что добрался так быстро.
После аварии они почти не разговаривали друг с другом, разве что о Кэти или о новых процедурах.
— Как она? — спросил Джо, указав глазами на кровать.
— Ночь прошла очень тяжело, Джо. Легкие почти не работают. Это… Ей совсем плохо. Не знаю, то ли надеяться на облегчение, то ли молиться, чтобы все ее страдания побыстрее закончились. — В других устах это прозвучало бы жестоко, но Франсис Хэррисон жила одной мукой с дочерью. — Сколько лет миновало, а, Джо?
— Да, Франсис. — Джо знал, что она имеет в виду. Он подошел к окну. Стояла осень, но только" по календарю. — Я много раз собирался позвонить, Франсис, сказать, что очень сожалею обо всем.
— А я избегала тебя, не так ли?
— Люди делают то, что велит им сердце. — Джо пожал плечами.
— Не очень-то я прислушивалась к своему, — призналась она. — Мне так хотелось видеть, как ты корчишься от боли и угрызений совести, что я не думала ни о чем ином. Это ужасно, Джо, ужасно! Во мне не осталось обычной человеческой порядочности. Я же знала, что ты невиновен в аварии. Какие надежды я возлагала на вашу начавшуюся семейную жизнь! Мне казалось, что моя девочка нашла наконец свою судьбу. Но она была больна, Джо, и ей становилось все хуже и хуже. И когда врачи сказали, что улучшения ждать не приходится, мне понадобилось свалить эту вину на кого-то. Так я выбрала тебя.
— Франсис, не стоит…
— Нет, позволь мне закончить. Ты был добр к Кэти, я знаю это. Но потом у нее начались припадки, паранойя, а я никак не могла осознать, что мое единственное дитя обречено, и я слушала ее и верила ей, закрывая глаза на правду. Потом пошли эти статьи в газетах о тебе и о Кэти, о вашем разводе. Казалось бы, у меня появился лишний повод ненавидеть тебя. Но получилось наоборот — каким-то образом я вдруг поставила себя на твое место, и тогда…
— Франсис…
— Нет-нет, все в порядке, Джо. Я знаю, как ты заботился о Кэти, хотя никогда и не любил ее, да и она, по-видимому, тебя тоже. Наверное, она любила не тебя, а твоего героя, парня из твоих песен. — Наступила долгая пауза. — Теперь у тебя ребенок.
— Да, — едва слышно выдохнул Джо.
— Ты счастлив?
— Да.
— Это хорошо, Джо. — Франсис смолкла. — Прости, ты не будешь против, если я выпью чашечку кофе? Может, вместе?
— Спасибо. Я посижу с Кэти.
Кивнув, мать вышла из палаты.
Вместе с Франсис Джо просидел у постели своей первой жены еще двенадцать часов — до той минуты, когда Кэти тихо и незаметно покинула их навсегда.
— Он мог хотя бы позвонить и спросить про дочь, — с раздражением бросила Стиви, сидя вместе с Эллен на крыльце дома. Смеющаяся Элизабет беззаботно ползала по коленям матери.
— По-моему, так оно и было, — невозмутимо ответила Эллен. — Звонил вчера, звонил позавчера. Я уверена, что позвонит и сегодня.
— Хочу налить еще чаю со льдом. Принести? — Стиви поднялась, передав девочку Эллен.
— Нет, спасибо.
Конечно, он звонил, рассуждала про себя так и не забывшая обиду Стиви на пути в кухню, но все равно он не должен был Бог знает где шляться в ту ночь. И уж во всяком случае ему следовало рассказать обо всем мне.
Приехав на похороны Кэти, Джо прожил дома несколько дней, в течение которых был подчеркнуто внимателен и ласков со Стиви, однако напряженность, возникшая в отношениях супругов после интервью Беверли Симмонс, так окончательно и не исчезла.
— В доме все-таки не такая жара. — Со стаканом ледяного чая в руке вернулась Стиви.
— Ну еще бы, — согласилась Эллен, играя с малышкой, — кондиционер — величайшее изобретение нашего времени. Стиви, — сказала она после паузы, — я не хочу лезть в чужие секреты, но…
— В этом тебе нет равных, мам, — бодро произнесла вышедшая на крыльцо Конни.
— Оставь, пожалуйста! Тебе что, нечем сегодня заняться? — с улыбкой спросила Эллен младшую дочь.
— Нет, ма. — Конни уселась на ступеньках между матерью и Стиви.
— Сходила бы к кому-нибудь из друзей, — заметила Эллен со значением в голосе, как говорила с детьми тогда, когда хотела дать им понять, что сейчас ей нужно с глазу на глаз побеседовать с другим своим чадом.
— Неплохая мысль. — Конни поднялась. — Поосторожнее с ней, Стиви! Мы-то уж привыкли быть всегда начеку.
— Вот наказание, Господи, — шутливо пожаловалась Эллен. — Рожаешь детей, воспитываешь их, кормишь-поишь, покупаешь машины, а в результате имеешь дело с зазнайками, которые считают, что уже могут поучать родную мать. — Она рассмеялась. — А почему бы и нет? Они и в самом деле знают, как получить от родителей все, что им требуется.
— Ох, Стиви, я на твоем месте уносила бы ноги, — напоследок бросила Конни, наклонившись, чтобы обнять мать. — Привет всем! Буду позже.
Эллен подмигнула Стиви, ласково поглаживая головку внучки.
— Знаешь, а Конни права. — Лицо ее стало серьезным. — Что у вас происходит с Джо? Ведь долго так продолжаться не может.
— Видишь ли, Эллен, — Стиви смотрела на расстилавшийся перед ней широкий зеленый газон, — я сама никак не разберусь. Такое ощущение, что меня предали. Не могу понять, почему Джо ничего не сказал о той ночи, как он вообще мог так поступить. Неужели думал, что я останусь в счастливом неведении?
— Возможно, однако, насколько я знаю своего сына, ему было стыдно за свое поведение. Вполне может быть и так, Стиви, что в те радостные часы он просто не хотел огорчать тебя, а говорить позже, с его точки зрения, уже не имело смысла.
— Может, и так, — пожала плечами Стиви.
— Джо любит тебя. Не знаю, известно тебе или нет, но решение оставить Кэти стоило ему огромных душевных мук. Постарайся не допустить, чтобы недоразумение или мелкая обида переросли вдруг в неразрешимую проблему. Самое главное в семейной жизни — это взаимное доверие. Скажем, ты была уверена в том, что Джо всегда будет искренним с тобой, а он не оправдал твоих надежд. Он же, со своей стороны, считал, что ты поверишь в его стыд и раскаяние. Так что пока вы оба еще не сдали этот экзамен. — Она легонько сжала руку Стиви. — Начни сначала. Позвони ему. Привыкай к вашей любви и помни: вам предстоит сделать еще множество ошибок, но они вовсе не будут означать, что любовь ушла.