Механик почесал бороду, признавая, что никак не отвертится от поручения начальства.
- Ладно, только закончу здесь вот с этим. - Ракита кивнул на четвероногого пятнистого гостя, скулеж которого больше не получалось игнорировать.
- Чья вообще эта собака? - Кормак разглядывал животное немигающим взглядом.
- А откуда я знаю. Ничейная. А может своя собственная. Тут этих скотин целая свора гуляет по периметру. Ладно, хотя бы безобидные, не рычат и не бросаются на людей.
- И зачем ты их впускаешь?
- Я? Они сами заходят и никаких разрешений не спрашивают. Шастают, как у себя дома.
Ракита замолчал, прислушиваясь.
Собачье подвывание стихло, перешло в громкое сблевывающее бульканье.
Втиснувшаяся в угол псина, содрогаясь худым тельцем и припав к полу, начала извергать неестественной формы комки. Весь процесс сопровождался громкими клокочущими звуками, словно внутри животного многократно рвались какие-то хлипкие заплатки.
Через полминуты собачьих страданий на полу осталась небольшая комковатая жижа, по виду напоминавшая стухшую кукурузную кашицу или просроченную баклажанную пасту.
- Подожди, сейчас уберу. - С тяжелым вздохом Ракита вытащил из заднего кармана полиэтиленовую перчатку и принялся собирать некогда содержимое собачьего желудка. - И как ты, зараза, себе внутренности не расцарапала этой гайкой.
Из теплой и рыхлой массы неопределенного цвета мужчина выскреб заветную гайку. Одну из двух проглоченных.
Скользкую гайку Ракита бросил в рукомойник, а собранную рвоту вместе с перчаткой отправил в мусорное ведро.
Собака метнулась в сторону стола, где качавшийся на трех ножках Кормак, попытался легонько пнуть псину в бок, но промахнулся, скользнув по брюху, отчего животное неуклюже шатнулось и спряталось внутри заржавелого автомобильного каркаса.
Кормак шмыгнул носом, наблюдая за исчезающим собачьим хвостом:
- Да, надо бы на них доклад сделать. Может, службу отлова пригонят.
- Только людей посмешишь докладом своим. - Ракита вернул начисто вымытую гайку на стол к другим гайкам. - Никто не будет заниматься дворовым собачьем.
- Как хочешь, но, если проверка нагрянет, я тебя выгораживать не буду, так и знай.
- Никакая проверка к нам в гаражный массив не полезет. Тут, черт ногу сломит. Любая ревизия от нынешнего беспорядка повесится на собственных ревизионных галстуках.
- Ладно, с тобой бесполезно спорить. В общем, ты давай тут со своей шавкой заканчивай и выгоняй машину. Только не растягивай время. Жду тебя у главного корпуса. - Мужчина уже шагнул на улицу, но на самом выходе обернулся. - Через полчаса.
Ракита утвердительно кивнул самому себе, сгребая гайки в старую жестяную банку из-под кофе.
После того, как Кормак покинул мастерскую, механик вернулся к рукомойнику, набрал в ладони воды и плеснул на лицо. Капли застоявшейся в трубах воды стекали по морщинистым выступам кожи.
В зеркале Ракита сначала не узнал свои все еще живые, задорные глаза, белок которых весь был испещрен красными прожилками лопнувших от бессонной ночи капилляров.
Позади отражения небритой Ракитиной морды пятнистая псина, задумчиво остановившаяся посреди гаража, неохотно выблевала вторую гайку.
***
Через полчаса собрались на оговоренном месте. Ракита сменил запачканный комбинезон на новенькую куртку и джинсовые штаны, Кормак решил не переодеваться, так и оставшись в запыленном пиджаке.
Гроб, больше напоминавший свалившийся набок сельский туалет, выкатили на тележке через задний выход и аккуратно погрузили в кузов фургона.
Кормак отдавал последние указания подчиненным, недавно проснувшимся от послеобеденного сна, а Ракита тем временем без излишнего интереса рассматривал необычный груз.
К деревянному контейнеру с телом внутри прилагались записка с датой смерти и фотокарточка, с которой выглядывало овальное лицо морщинистого старика с желтой проплешиной в редком кусте седых волос. Монокля при нем не было. И если бы Раките не объявили, кто перед ним изображен, то без монокля он бы ни за что не узнал Ипполита Варфоломеевича.
На обратной стороне фотографии так и было написано: И.В. Мирный. Но странно было, что имя и отчество записаны инициалами.
Еще одно показалось необычным: в записке, свернутой вдвое, красивым типографским почерком стояла только сегодняшняя дата – дата смерти, но даты рождения не было.
Отпустив работников, притащивших гроб, Кормак подошел к машине.