- Посмотри, тут не все даты указаны. - Предупредил Ракита, закуривая папиросу.
- Знаю, уже сообщили. В реестре служащих центра с документами напутали, не могут найти личное дело Мирного. – Кормак залез в кузов, обошел груз, еще раз все проверив. - Сколько ему лет на самом деле не знают точно, а в каком году он в должность вступил, не помнят. Начальство в город сообщит, там разберутся.
- Почему у родственников не спросят про дату рождения?
- Нет у него родственников. Живых ни одного не осталось.
- О, как! До ста дожил, и ни одного родственника нет! Любопытно.
Кормак легонько постучал ногой по гробу и, раздраженный словами друга, вылез наружу.
- Чего тут любопытного? Как будто у тебя целая орава родственников?
- У меня и нет никого. Этого не скрываю. – Ракита задумчиво распускал кольца табачного дыма.
- Давай заканчивай смолить, до города два часа добираться. Потом еще обратно.
- Дай докурю спокойно, и поедем.
Кормак ничего не сказал, поправил воротник рубашки и забрался в машину. Настроение у него сменилось с повседневно-ответственного на устало пасмурное. Даже курить захотелось, хотя он всеми силами старался побороть губительное пристрастие к никотину.
Ракита закончил расходовать чистый воздух в легких, бросил окурок, по привычке притоптав его ногой, и запер двери кузова.
Грузовик с гробом отправился в путь. Ракита, бесцеремонно выкручивая руль, вывел машину с территории НИЦ на грунтовую дорогу.
Кормак на пассажирском скучающе смотрел в окно на бесчисленные ряды деревьев. На горизонте невозможно было разглядеть ничего кроме бесконечной зелени, рябившей в глазах.
Ехали в тишине, без музыки. Ракита сначала включил магнитолу, но Кормак попросил выключить, обосновав тем, что они не веселиться едут, а уважаемого человека в последний путь провожают.
Раките без музыки стало совсем скучно. Душа расшевелилась, а вместе с ней на волю выпросилось внутреннее эхо. И некоторое время импровизированная труповозка колесила под звуки Ракитиного художественного свиста.
Кормаку, ничему не смыслящему в музыке, этот свист казался обремененным набором звуков. Он оторвался от созерцания статичного лесного пейзажа и полез в бардачок:
- Свистун, есть у тебя чего-нибудь почитать?
В автомобильном загашнике обнаружился целый эротический журнал, который мужчина скептически выволок и начал листать.
Ракита краем глаза заметил находку друга и, чтобы не последовало неуместных вопросов, на всякий случай объяснился:
- Это не мой. Я такие в служебных машинах не оставляю, хотя, если там смотреть нечего. А что там, есть на что посмотреть?
- Не особо. - Кормак лениво перелистнул широкоплечую медсестру, худую крестьянку в поле, и остановился на морской нифме в купальнике. - Вот эта симпатичная.
- Дай одним глазком. А, так они в одежде все! - Шофер усмехнулся. - Тогда понятно, почему журнальчик этот тут валяется.
- В одежде, а тебе каких надо? Без одежды?
- Конечно.
- Это тебе не какая-то зашоренная порнография, здесь надо мозги иметь, чтобы мысленно девушек раздевать.
Ракита присвистнул:
- Кому скажи, какая польза, если девушек мысленно раздевать? Их нужно в натуре, то бишь в реальном времени.
- А в реальном времени кому польза?
- Мне конечно, ну и им тоже. Всем польза.
Лесные массивы снаружи сменились на желтые степные периметры, но дорога не стала ровнее. Наоборот, грузовик подпрыгивал каждые несколько метров, и, кажется, слышно было, как гробик барахтается в кузове.
Спрятав журнал назад в бардачок, Кормак спросил:
- Тебе самому, что в девушках больше симпатизирует?
Ракита вполоборота посмотрел на собеседника, на автомате подкручивая руль и объезжая дорожные кочки.
- Не знаю. Сразу и не сообразишь.
- А ты подумай.
- Хорошо, подумаю. Вот представь, когда девушка голову опускает, и от шеи к верху спины плавничок такой сквозь кожу выпирает.
- Ты про позвонки что ли?
- Ну, да, только они не отдельно, а вместе в одну линию, как дорожка волнистая.
- Странно, а я думал, скажешь что-нибудь банальное, про грудь скажешь или про задницу.
- Я про это думал, но вот когда, как ты выразился, мысленно раздеваю, то на этот плавничок всё же в первую очередь смотрю.
- Да, дружище, ну и фантазия у тебя.
- А что, я по существу говорю. Другие, кто бесхитростные, сразу про задницу или ноги говорят, а те, кто хотят показаться культурными — про глаза.
- А ты про плавник?
- А я про женскую спину! Столько задниц и ног видел, и не отличаются ничем, а спины у всех разные.
Степь за окном сменилась на очередные километры лесополосы, дорога в этом районе буквально прорезала лесную чащу. Кормак знал, скоро покажутся пойменные болота, а за ними каменный мост, и до города останется всего час тащиться.