- Теперь ты. На твою фантазию посмотрим. - Шофер был в хорошем расположении духа.
Кормак несколько раз крутанул ручку стеклоподъемника, закрывая лицо от разбивающегося о боковину автомобиля ветра:
- Я фантазировать не умею. Мне всё нравится. Вся женщина целиком.
- Одетая или раздетая?
- Пусть и одетая, только бы наполовину.
- И зачем только такие журналы с одетыми девушками выпускают? Для чего?
- Чтобы фантазировать учились, наверное.
- Ага, фантазировать! Гадать и удивляться, что же они там под одеждой прячут, на что без стыда и посмотреть нельзя.
Шофер усмехнулся собственной шутке.
- Женская анатомия за последнюю тысячу лет ни на атом не изменилась. - Кормак с отсутствующим видом продолжал разглядывать даль за окном. - Все, что нужно было, уже посмотрели.
- Хе-хе, и то верно. Но почему-то каждый раз, как в первый.
От разговоров о внешних приятностях девушек у Ракиты даже глаза ласково заблестели, и машина, как показалось Кормаку, стала ехать мягче, четче, почти не замечая ухабистых прыщей межлесной дороги.
Прошел час и исследовательский центр с его гаражами, и ничейными собаками остался далеко позади.
Смуглое солнце, не спеша спускающееся с небесного зенита, осматривалось, посмеиваясь над копошащимися от природы людьми. В частности, посмеивалось над деревянным гробом, направляющимся в город, где его не ждут.
Ракита, прислонившийся к окну, отлепил от стекла лоб, почувствовав вибрацию телефона в брюках.
- Слушаю. Да. Получили. Едем в город с Ракитиным, все верно. Час назад. Да. Простите, не расслышал? Что?! Какого черта?! То есть, отличная новость. Хорошо. Понял, не волнуйтесь. Понял, вся ответственность на мне. Да. До свидания.
- Что у них там, семь пятниц на неделе?
- Разворачивайся. - Кормак судорожно вертел телефон в руках.
- Из руководства звонили? Чего ты побледнел, как привидение? Говори уже.
- Позвонили и сообщили, что Мирный очнулся. Гроб по ошибке доставили. И в город никто не звонил, с моргом не связывались. Никаких машин с трупами из нашего центра в городе не ждут.
- Какого черта?
- Я так и сказал им.
- Мы, получается, пустой гроб везем всё это время?
- А чего же ты не проверил?!
- Почему я должен был проверять? Ты меня как шофера вызвал! Я за машину отвечаю, а ты за все остальное. В том числе за гроб.
- Эх, за машину я тоже отвечаю. - Кормак спрятал телефон в брюки, помассировал виски, пытаясь напрячь все свои извилины. - Ладно, пошли, посмотрим. Не верю я, чтобы пустой гроб пришлось на грузовой тележке выкатывать. Еще до отъезда должны были понять, если б пустой был.
Ракита зарулил на обочину, оценивающе посмотрев на грязное месиво, в которое превращалась дорога ближе к болотистым местам.
Заглушив машину, мужчины вышли из кабины, залезли в кузов, и неуверенно вскрыли крышку гроба.
На дне деревянного ящика, сложив руки на груди, лежал полностью голый мужчина с бледной кожей, покрытой синеватыми пятнами разложения.
Ракита перекрестился, Кормак поднес ладонь к носу покойника, чтобы проверить - не фальшивый ли мертвец. Мертвец оказался самым настоящим.
- Окочуренный? - Осведомился Ракита.
- Сам, как думаешь?
- Мало ли, может просто заснул.
- Ага, заснул. Вечным сном заснул.
- Но это же не Варфоломеевич, совсем не похож, ни ростом, ни весом, ни лицом.
- Без тебя понял уже.
Кормак напрягал память, пытаясь представить профиль лица Мирного, но потом вспомнил про фотографию, завалившуюся под гроб.
Мужчина взял фотокарточку, сверяя пухлый овал головы Мирного с худым, словно обтянутым кожей черепом лысого человека в могильном ящике.
- А это кто вообще? - Ракита прищурился, всматриваясь в незнакомца. Затем резко отпрянул, словно ему померещилось что-то. - На человека, по-моему, даже не похож. Ты посмотри на него. Весь бледный и лысый. Лицо как маска, как манекен с закрытыми глазами.
- Все мертвые люди - бледные. Никогда мертвецов раньше не видел?
- Ну, видел. По телевизору разве только.
- Одного не понимаю, почему он без бровей и ресниц, и без волос на теле.
- Говорю же, лысый.
Ракита закурил, жадно причмокивая сигарету. Указывая тлеющей папироской на труп, шофер, сам того не замечая, сыпал пепельные зерна на голую грудь мертвеца.
- Лысым он может при жизни был, но не без ресниц же? - Кормак досадливо чесал голову свернутой вдвое фотографией Ипполита Матвеевича - Куда ресницы делись?
- Может, подпалил чем-нибудь? К костру слишком низко наклонился, например.
- Подпалил? Полностью? Он бы себе тогда и глаза бы сжег. А брови? Тоже ведь нет.