Погибаю в страшнейших мучениях.
Агония прекращается. Перезагрузив CD-ROM, я нажимаю «Воспроизведение» и снова смотрю на свою смерть.
Алби окутывает меня собой — бережно, почти что с любовью — и отпускает.
Падаю на пол, объятая пламенем. Воплю…
Нажимаю на паузу. Смотрю на маску смерти, в которую превратилось мое лицо. Ох, не надо бы, так мне только хуже становится. Но я вновь нажимаю на «Воспроизведение» и смотрю, смотрю, смотрю на свою смерть…
ЛЕНА
— Назовем это праздником в честь воскрешения, — предлагает Флэнаган. В глазах у него — огоньки (как они меня достали!).
— Я не умерла, — строго возражаю я. — И никогда не умирала. Вы убили мой клон.
— Вот только твой дражайший сынок об этом не знает. Флэнаган лыбится, а у меня вот-вот начнется истерика. Но я держусь изо всех сил. Возражаю мрачным тоном:
— Откуда такая уверенность в том, что мой сын знает, а чего не знает?
— Он видел тебя на экране, видел, как ты погибаешь, и позволил тебе умереть.
— Правильно сделал.
— Поступив таким образом с матерью?!
— С террористами и вымогателями — никаких переговоров! Никаких уступок им делать нельзя. Таков основной принцип нашего законодательства.
— Но ведь ты мать Гедира, ты дала ему жизнь.
— Не такая уж я и мать.
— И тем не менее он позволил тебе умереть. — А от меня-то ты чего хочешь?! Прошения?
— Поддержки.
— Я все еще пленница — приказывай.
— Что, если мы тебя выпустим? Освободим и позволим уйти? — Ах, не смешите меня, капитан Флэнаган! Твой идиотский план провалился, и теперь все вы беглые преступники. Гедир твою шайку найдет и предаст медленной смерти. Советую хорошенько насладиться этим вечером, он может стать для тебя последним.
— Совсем наоборот. Таков и был мой план, все идет, как задумано.
— Не получить выкупа — таков твой план?!
— На что нам выкуп? Мы крадем только нужное. Деньги Гедира нам ни к чему.
— А пленники?
— Тоже часть плана. Я требовал освободить узников, которых успели казнить. Их что-то около четырехсот десяти тысяч, и они месяц как мертвы. Каждые тридцать дней Гедир казнит полмиллиона человек.
— Опять издеваешься.
— Как ты допускаешь подобное? Как потом спишь по ночам?
— Я тут не при делах.
Флэнаган молчит, сдерживая гнев. Потом произносит:
— Ты свободна. Яхту тебе приготовят. Лети.
— Я… свободна? — Да.
Не может быть.
— На каких условиях?
— Свободна — и все тут. Мало, что ли?
— Яхта заминирована, да?
— Нет, даю слово.
— Так я пошла?
— Пошла-пошла. Ты свободна как ветер.
— Замечательно…
— Только есть одно «но».
— Э? — не успела я обрадоваться… Пригвождаю Флэнагана к месту яростным взглядом. А он смотрит на меня спокойно, с уважением. Благоговейно.
— Ты свободна — это да. Но я бы хотел, чтобы ты задержалась и помогла нам.
— Помочь своим похитителям?!
— Наше дело правое, и ты нам нужна, Лена. Ты наш герой, наша спасительница.
Фи, сколько пафоса… но, с другой стороны, приятно-то как!
— Что значит — я ваша спасительница?
— То и значит! Я отдаю тебе свой корабль и капитанство.
— Серьезно?!
— Серьезней и быть не может.
— С ума сошел.
— Я просто в отчаянии. Без тебя мы пропали. Останься. Голова идет кругом.
— Тогда за каким чертам надо было создавать мою копию и казнить ее?
Флэнаган смотрит на меня тепло, уважительно и самым мягким тоном произносит:
— Хотели доказать, что твоему сыночку все равно, жива ты или мертва. Вас ничто не связывает, даже любовь. Присоединяйся, веди нас. Помоги убить Гедира и низвергнуть его империю зла!
Поразительно. Прямо теряю дар речи. Флэнаган больше не улыбается. Просто смотрит на меня, ждет ответа.
Но ответа я дать не могу — трудно даже слово вымолвить. Кивком отсылаю Флэнагана прочь. В горло мне будто набили пепла.
Оставшись наедине с собой, я тупо смотрю в стену. Сердце бешено колотится.
Что за игру затеял Флэнаган? Чего хочет?
ЛЕНА
Что делать?
Откажись.
Почему?
Тебя просят стать террористом! Пиратом!
Это так плохо?
Сама знаешь.
Однако в этом есть… своя прелесть.
О, Лена!..
У меня появится роль, цель в жизни.
Объявишь войну родному сыну?
Не я первая.
Да. Правда. Могу перечислить…
Не стоит.
Не распускай нюни. Дело пахнет керосином. Это ловушка.
Но какая? Не вижу смысла в обмане. Как Флэнаган может надуть меня, вверив мне свой корабль и команду? У тебя началась паранойя.
Просто откажись, и все.
Я…
Думаю, ты прав. Точно прав. Откажусь.
Но не прочь согласиться.
А то!
Тебе вновь хочется власти.
Еще бы.
Тем не менее ты должна отказаться.
И откажусь. Плюну в харю этому самодовольному хаму.
ФЛЭНАГАН
Сегодня Лена плюнула мне в лицо, назвала самодовольным хамом и прокляла, пожелав вечных мучений.
Я в восторге. Победа за мной. Я обманул эту стерву, обвел вокруг пальца.
Она считает себя умнее меня. Да, это так, но я успел изучить Лену и теперь знаю ее как облупленную. Могу играть ею, как играю на гитаре.
Надеюсь…
ЛЕНА
Вот. Она. Я.
Обрела равновесие! Стою на ногах!
Передо мной открыты такие возможности. Прямо сейчас: захочу — станцую, захочу — спою, а могу и ката отработать, поэму написать или сюжет для картины придумать. Но я щелкаю пальцами, и возникает оркестр…
…Струнные затягивают жалостливую мелодию. Зазвучали фагот й гобой. Ударили литавры.
Я дирижирую. Снижаю темп… что это?
Концерт Джона Молви для торна.
Я так и знала.
Одна из твоих любимых. Ты играла ее, когда мы отправились к живописной двойной звезде BDDU77; в тот день ты еще попросила меня назвать десятерых величайших атлетов двадцать второго столетия.
Ты что это, подсказываешь? По-твоему, память у меня уже никудышная?
Нет-нет, напротив. Не отвлекайся, Лена. Струнные играют мимо нот, литавры — чересчур громко. И темп слишком медленный.
Темп — отличный. Но я все же ускоряюсь, грозно смотрю на струнников, ловлю взгляд воображаемого литаврщика — тот понимает намек.
Теперь я дирижирую четче, добавляю страсти и огонька. Ловлю волну звука. Становлюсь музыкой, музыка становится мною; мы сливаемся воедино, воплощая в себе красоту, ритм… м-м, рывок, разрыв, подъем…
В сердце начинает шевелиться нечто такое (это только наброски к дневнику; вечером напомни, чтобы я подыскала подходящую метафору — опишу чувства, пробужденные ритмом вековой давности).
…И этот ритм вековой давности возносит меня к бесконечно высокой точке крещендо.
Сойдет. Но почему звучит не та часть? Куда делись скрипки?
Они свою партию отыграли.
Радость от процесса пропадает. Довольно! Швыряю палочку на пол, музыка умирает.
Принимаю позицию «кошка», но ката не идет. Я потеряла настрой.
Это временно.
Хватит со мной сюсюкаться! Я не ребенок, не утешай меня.
Прости, я порой забываю, что ты в душе художник.
Заметила.
Это все Флэнаган. Он нарушил твое равновесие.
Мелкий гаденыш.
О да, он такой.
Его мысли для меня — открытая книга.
Само собой.
Я отказала ему, а он ведет себя так, словно получил мое согласие. Использует тактику отрицания реальности в сочетании с настойчивым убеждением. Методика медленная, но верная, действует подобно воде, точащей камень. Срабатывает стопроцентно, я сама ею пользовалась. Но со мной такие фокусы не пройдут. Я Флэнагана насквозь вижу!
Да, ДА!
Лесть! Он мне льстит!
Но ты чересчур мудра, чтобы попасться на столь очевидную уловку.