Выбрать главу

Мгновение — и они в строю.

— Сегодня вам будет проверка. Живой враг. Называется — собака. Враг, который кусает зубами. Премии повышены. Первый получает десять жетонов, второй — девять, третий — восемь и так далее. Последний — один жетон. Премии получают все. Ясно?

Это было что-то новое. Десять стриженых голов задумались, шевеля губами; подсчитывали, сколько получит четвертый, шестой, девятый; складывали с тем, что припрятано в специальных кармашках.

Капрал повел их серой улицей куда-то по направлению к Стене, мимо других таких же казарм, других полос, других улиц. Городок был достаточно велик; высокая бетонная Стена то исчезала за серыми прямоугольниками казарм, то вновь появлялась в просвете улицы. Они пришли во двор с десятью совсем особенными полосами. Десять коридоров из проволочной сетки, десять дверей за спиной, а впереди, на цепях, десять откормленных псов — налитые кровью глаза, вздыбленная шерсть, клокочущие, оскаленные клыками пасти.

— Внимание! Марш!

Двадцать врагов устремляются друг на друга; двадцать рычащих глоток; сорок налитых кровью глаз.

Айз хватает своего врага за шею — душить; комок пружинящих мускулов под рукой — вырвался, отскочил, сам нападает; пожалуй, это посложнее, чем брезентовое чучело; надо зажать пасть, капрал говорил, он кусается зубами; что такое — как огнем ожгло руку? — плевать; скорее, скорее, душить, резать, рвать ногтями еще горячее, извивающееся, хрипящее тело, ломать кости, разрывать сухожилия; где же тот мешочек величиной с кулак? — ага, вот он!

— Айз — десять жетонов. Биг…

Сколько получит Биг — не его дело. Он весь в красном, другие тоже; из раны в руке хлещет кровь. Появляется человек в белом халате, его называют доктор, он промывает и перевязывает рану; рана — пустяк, главное, теперь у него десять да еще девять жетонов, целое богатство, еще никогда не было так много.

Вечер. В казарме праздник. На стакан того, что называют виски, есть сегодня у всех. Айз тоже опрокидывает стаканчик, становится тепло, весело, беззаботно, но он помнит главное, что сверлит его мозг давно, он никогда не забывает об этом; не забыть бы об этом и сегодня.

Он отсчитывает десять жетонов и бережно, один за другим, опускает в прорезь двери; дверь открывается. В полутемной клетушке — девушка в короткой юбочке и куртке цвета хаки; у нее длинные льющиеся на плечи волосы; какая радость — эти волосы, нежные, щекочущие, шелковистые, их можно перебирать без конца и вспоминать что-то, чего никогда не было; она совсем молоденькая, моложе Айза, но глаза безразличные.

— Меня зовут Айз, — говорит он неуверенно. — А тебя?

— Шпринг.

— Шпринг, — повторяет он, касаясь ее волос. — Шпринг, весна…

— Скажи, Шпринг, ты не знаешь… никто не знает у вас, в женском корпусе, кто мы? Откуда мы?

Он всегда спрашивает об этом здесь; он задает эти же вопросы парням из других казарм; иные смеются над ним, иные задумываются, и лишь совсем немногие высказывают свои предположения; но при следующей встрече и те, и другие, и третьи смотрят осмысленнее, во взгляде пробивается интерес, и они уже сами спрашивают: «А правда, кто мы? Как ты думаешь, кто мы?» Ответов множество, и все разные; у Айза скопилась уже приличная коллекция крошечных фактов и самых невероятных догадок, он лелеет их, перебирает, классифицирует, хранит как зеницу ока, но настоящего ответа пока нет.

Не будет его и сегодня. Девушку не интересуют высокие материи, ее зеленые глаза наивны и лукавы, а рот смеется — полный белых зубов рот.

— Разве ты потратил свои десять жетонов, чтобы вести со мной умные разговоры?

Не знает! И эта не знает! А говорили, у них, в женских казармах, жизнь вольготнее. Но неужели никто не знает?

Она обнимает его голову, прижимает к груди, нежные волосы щекочут лицо, и ему представляется, что он маленький-маленький, совсем крошечный; как будто бы это называется — младенец; ему кажется — когда-то, давным-давно, это уже было с ним…

— Шпринг…

— Айз…

Ее волосы — теплый душистый дождь; ее руки — порывы ветра; ее глаза — зелень, омытая дождем после долгого зноя.

— Шпринг, весна… Ты никогда не задумывалась, что там, за Стеной?

— Там нет ничего.

— Я знаю одного парня, он залезал починять антенну главного корпуса; он говорит, за Стеной — лужайка, белые домики под красными крышами и синяя-синяя речка, а по ее берегам растут цветы: оранжевые, бирюзовые, сиреневые, желтые, розовые, фиолетовые…

Она недоверчиво улыбается.

— Это сказка, Айз. Мир не может быть таким ярким. Мир серый. А что такое цветы?

— Цветы? Ну, это — это самое прекрасное, что есть на свете. Когда-нибудь я принесу тебе столько цветов, сколько смогу поднять.

— Спасибо. Уже сейчас спасибо. Ты добрый. А ты-то знаешь, кто мы?