- А с какой скоростью ты ехал, когда всё это случилось?, - да, на самом деле его машина не сбила, а свернула перед ним без поворота, когда водитель должен был его пропустить.
- Почти 130 км/час, - отвечает он у меня в голове.
И тут мне становится интересно. Могу ли я сфантазировать ту самую цифру? Я решаю написать его сестре Аманде и разузнать схожу ли я с ума полностью или лишь немного.
«Привет, как ты? Можешь рассказать с какой скоростью он ехал, или это пока невозможно установить?» - пишу я ей.
«Привет, спидометр на мотоцикле сломался при ударе, и там было почти 130 км/час», - отвечает она мне.
Прикольно.
Наши одногруппники своеобразно отреагировали на известие о смерти Оскара. Наверное потому, что оповестил их об этом Джордж начиная со слов «Ну, в общем, ребята, тут такое дело». А может, конечно, потому что они просто были в шоке. На похороны поехали несколько тех, которые даже не обращали малейшего внимания на Оскара пока он еще был жив. Мне, если честно, прям обидно становится, ну зачем им это? В копилку историй? Вы бы стали идти на похороны человека, на которого вам плевать?
Я захожу в комнату, где уже собралось довольно немало людей. Много пожилых, и это выглядит очень странно на фоне того, кто лежит в гробу. В сердце что-то сбивается, но я чувствую его тепло, оно сильное, как никогда ранее. Я вижу его перед собой, наверняка холодного, но все еще боюсь подойти. Люди смотрят на меня, они, наверное, знают кем я ему приходилась. В лицо моим страхам идёт мама Оскара, она берет меня за руку своей мокрой от слёз рукой, и молча даёт мне одобрение. На секунду я стараюсь ментально заблокировать связь с ним, чтобы попрощаться, как того требует его вера. Я подхожу, беру его за руку и по коже пробегают мурашки - она как будто камень, холодная и твердая. В морге он был еще теплым, я могла переплетать наши пальцы и молча просить его открыть глаза. Но сейчас всё по-другому. Я так не могу. Я ставлю возле него наушники, которые пообещала отдать ему, когда куплю себе новый телефон, но видимо шанса уже не будет, ставлю плетёный браслет с символикой BMW, нашего плюшевого мишку, а он, тем временем, говорит мне, что не стоит, что он мой, и должен быть со мной. Я, конечно же, никого не слушаю. Отхожу назад и смотрю на фото, которое стоит на столе возле него. Такой красивый. Редко такие красивые парни встречаются, серьёзно. А сейчас он вообще на себя не похож. Я не знаю, что и кто с ним там делал в морге, но я бы с радостью с ними то же самое сделала, при чём наживо. Травм, конечно, много. Но я его люблю в любом виде.
А люди приходят и приходят. За ним располагается всё больше венков, цветов. А на ногах стоит шлем. Тут, внезапно, ко мне подходит Аманда.
- Ты не могла бы разблокировать его телефон, чтобы мы могли все фото удалить и поставить его возле Оскара?, - обращается она ко мне шёпотом и дает в руки мне наполовину разбитый гаджет, - Мы разные пароли пробовали.
К счастью, мой отпечаток пальца успел зарегистрироваться в его новом телефоне, которому от силы 2 недели, и я уверенно жму на кнопку, но увы - слишком много попыток и система хочет пароль. А пароля-то я не знаю. Жили мы как-то две недели с этим телефоном, а я так и не подумала спросить. И вот, в голове я слышу цифры, ввожу, и с первого раза блокировка исчезает. Я почему-то даже не удивляюсь, а даже слышу как он смеётся. Удаляю все фото (слава богу, что их никто не увидел), и отдаю телефон в руки Аманды.
Мне нравится такая связь. Подумаешь, тело изчезло. Я еще, кажется, не поняла, что это конец.
Приходится стоять дальше и смотреть на людей. Конечно, им больно. Мне хочется сказать хоть кому-то, что он здесь, он всё видит и слышит вас, но я уверена, что это будет выглядеть, будто я сошла с ума.
- Смотри, палёные Вансы*, - говорит он мне, наверное хочет, чтобы я не думала о происходящем и просто говорила с ним, будто бы ничего не произошло.
*палёные - поддельные; Вансы - американская фирма обуви Vans.
Мы всегда любили анализировать настоящая ли обувь, или просто подделка. Просто ходили по улице и смотрели боковым взглядом кто что носит.
В этот же момент в комнату заходят его два одноклассника. Один из них, вроде, даже был его другом когда-то. Я смотрю во что они обуты, и действительно - палёные. В этот момент у меня пропали все сомнения на счёт того сумасшедшая ли я, или это действительно он говорит. Не могла же я знать кто сейчас зайдет, и тем более что на них надето.