- Мы ее никогда не пели, ни разу в жизни и не целых 7 лет подряд…
Выходим из глубины, держась за руки. Не могу отказать себе в удовольствии (садистском удовольствии просто смотреть на нее), едва мы начинаем петь, она хочет уйти, но я хватаю ее за руку, дергая на себя. И она остается. Наши руки скользят по рукам друг друга. «Я сошла с ума-а», – поем мы, «Мне нужна она», – допевает зал, а я в это время осторожно заглядываю в ее майку, удовлетворенно улыбаясь. Мы допеваем куплет, и я так жду этого припева, меня сейчас просто вырубит от волнения. Она обходит меня сзади, цепляясь рукой за мою талию, притягивая меня к себе. И едва начинает играть припев, я иду к ней сама, на ватных ногах, с нетерпением и любовью в глазах, но она и не видит того, начинает раздавать автографы. Я растеряна, но вида не показываю. Стоя, как идиотка посреди сцены, сжигая ее взглядом, я не знаю, что делать дальше. Поэтому тоже раздаю автографы. Под конец песни она все же снова обратила на меня внимание. И эти долгие объятия под звуки гитары…
Прощай, Иркутск!
Минус час, минус день.
Следующее утро выдалось отнюдь не самым лучшим в моей жизни, да и до награды «лучшее утром в моей жизни» ему было далеко. Во-первых, на улице было пасмурно, даже слишком, сплошная слякоть, противный моросящий дождь, да и к тому же, во-вторых, разбудили меня не поцелуи моей девочки, а телефонный звонок, который был как нельзя некстати! Я нехотя оторвала руку от спины Волковой, перекладывая ее на телефону трубку.
- Ало! – Хриплым, раздраженным голосом, отвечаю я.
- Доброе утро, Лена! – Не менее угрюмым голосом, отвечает мне Борис.
Он, как обычно, вовремя. Так и хочется кинуть трубку, но я не кидаю. Слишком правильная какая-то, тем более мало ли что у него там.
- Угу, доброе. – Все же решаюсь не дерзить ему я. – Вообще-то мы еще спим.
- Ночь бессонная была? – Никакой шутки в голосе, даже странно.
- Чего? – Переспрашиваю я, надеясь на то, что мне показалось.
- Да ничего, я говорю просыпаться надо!
- Еще же только 9 утра! – Мельком кидаю взгляд на часы, стоящие рядом на тумбочке.
- Заедите сейчас ко мне в кафе, я тут вас уже жду, давайте скорее, и потом сразу в аэропорт, так что вещи собирайте.
- А в аэропорту поговорить никак нельзя? – Все еще сопротивляюсь я.
- Нет, нельзя. – Спокоен он, как удав. – Давайте, просыпайтесь там. До встречи!
И как всегда культурно кидает трубку.
Ничего уж с этим не поделаешь, нужно просыпаться. Я оборачиваюсь к Юльке, которая мирно спит, и будить мне ее меньше всего хочется. Боря вечно умеет обламывать малину. Делать нечего, я осторожно касаюсь ее волос, проводя по ним от макушки до кончиков прядей.
- Юлёк, солнышко, нужно просыпаться. – Тихо говорю я ей, склонившись над ее лицом. – Ренский позвонил, сказал, что срочно к нему в кафе ехать нужно сразу с вещами, а потом в аэропорт.
- Чего-о-о? – Недовольно протягивает она, все еще лежа с закрытыми глазами. – Че охренел совсем? В единственный выходной поспать не дал!
- Я ему пыталась уже объяснить, но он и слушать ничего не стал, как обычно кинул трубку.
- Дурацкая его привычка…
- Да, как и у Вани. – Не понятно с чего вдруг вспоминаю я про Шаповалова.
- Слуша-ай, я так не хочу ехать никуда, давай останемся здесь? – Умоляюще просит она меня, вглядываясь мне в лицо.
- Я тоже не хочу, родная, как бы мне хотелось остаться тут, с тобой, но это наша работа!
- Все, не хочу слушать это! – Она притягивает меня к себе за шею и сладко целует.
Я не сопротивляюсь ей, только накрываю нас одеялом. Мы ласкаем друг друга около пятнадцати минут, пока не раздается очередной звонок. Опять Борис, опять просит вставать, будто знает, что мы так и продолжили валяться в объятиях друг друга. Пообещав, что мы встаем, я повесила трубку. Нужно было и правда собираться. Кое-как встав с кровати, мы потихоньку стали собираться. Хотя собиранием это трудно было назвать, потому что, сталкиваясь каждую минуту, мы уделяем друг другу внимание. Наконец, собрав все вещи, приведя в порядок себя, мы выехали на встречу с Борисом.
Зайдя в кафе, мы бегло нашли его взглядом и присели к нему за стол. Через минуту появился официант, подавший меню.
- Привет. – Здороваемся мы, изучая то, чем бы мы могли перекусить.
- Привет, я уже заждался вас. – Пыхтит он, поглядывая на часы. – Нужно разобраться во всем в темпе, а то через 4 часа вылетам уже.
- Так чего случилось? – Волкова, заказав себе нехитрый завтрак, обернулась к Ренскому, сложив руки на стол.
- Поговорить с вами хотел, – начал говорить он, и мне стазу же стало не по себе, все вело к неприятному разговору, – на днях интересная статья вышла…
- О Боже! – Вскинула тут же руки Юля. – Нам уже сказали про нее! Боря, ну что за детский сад?
- Это я у вас хотел спросить, – нахмурил брови тот и потер переносицу, – что у вас происходит?
- В смысле, что происходит? – Тут уж в разговор вмешалась я, наконец-таки разобравшись с официантом. – Все отлично, Борь, чего ты опять начинаешь? Ты же знаешь эту бульварную, желтую прессу!
- Девчонки, но поймите же вы, это все не на пустом месте! – Он не был озлоблен, скорее наоборот, обеспокоен. – Как бы нам это все боком не вышло.
- Слушай, скандалы, насколько я помню, никогда не были лишними. – Вступается Волкова. – А тут такой повод…
- Уже не отрицаешь ничего? – Ухмыляется тот, но почти беззлобно. – Юль, эти скандалы были кстати, когда были другие времена. Вы и сами знаете о чем я говорю. А сейчас зачем вам оно? Тату опять за старое? Ну глупости ведь! Нам нужно перенаправить все в другое русло!
- В какое же?
- Да заняться теми же «людьми инвалидами» и на этом все держать, да на чем угодно, но только не на имидже, это исключено!
- Тогда почему ты ни разу и рта не раскрыл не из-за одно концерта? Ты ведь в курсе какие там эмоции бушуют! – Иронично замечаю я и замечаю подходящего официантка с подносом. – Блин, хоть поем нормально!