Господи, зачем я только согласилась пойти с ней в клуб? Ведь всё и всегда заканчивается одинаково! Или, может, она делает это мне назло? Я лежу одна в нашей холодной постели и мерзну, а за тонкой стеной эхом разносятся её стоны, её сладкие, продолжительные стоны, от которых я непроизвольно начинаю заводиться. Черт бы тебя побрал, Волкова! Ведь я знала, что всё закончится именно так! Этот дебил подкатил еще в самом начале, едва мы вошли в клуб, угостил коктейлями, слово за слово, и всё пошло по накатанному сценарию. Стандартный набор, стандартная программа. Вот хрень, и чему я удивляюсь? Это совсем не удивительно, что она сейчас в соседнем номере, с ним! С ним, а не со мной! Последнюю мысль я стыдливо пригоняю, начиная заводиться еще больше. Мне просто нужно уснуть... Кажется, я вырубаюсь в тот самый момент, когда она громко и демонстративно кончает.
Утром я пробуждаюсь от жестких волос, набивающих рот, но, едва открыв глаза, понимаю – волосы не мои. Черная копна у меня во рту – дело рук волковского затылка. И в первую секунду я теряюсь, не зная, что делать: оттолкнуть её или прижать ближе? Ведь я так люблю хватать зубами её волосы, ведь я так люблю её! она оставила меня одну. И я мягко отстраняюсь от неё. Пошло всё к черту! Кажется, она почувствовала это, поэтому, повернувшись ко мне лицом, открыла сонные голубые глаза и непонимающе взглянула на меня.
– Ты чего пихаешься? – Бормочет недовольно, натягивая на себя одеяло.
– Да ты этим кобелем воняешь, неприятно, – вру я, отчасти говоря правду, ведь с Юлькиной нежной кожи так и не выветрился запах секса. Он будто специально раздражал меня, едко попадая в нос.
– Ой, Лен, отвали! – Едва она отвернулась, в номер вошел её ночной «донжуан», с лица которого тут же сползла улыбка. Что ж, неудивительно: он обнаружил нас в кровати, вдвоем, а у Волковой вообще имеется привычка спать голой. Поперхнулся, небось. Слюной.
– Привет! – Бросает ему девчонка, приподнявшись на локтях. – Чего так рано подскочил?
– Да я это... не знаю. Доброе утро... – Тушуется он, все ещё странно разглядывая нас, ничего не сделавших.
– Что уставился? – Не могу удержаться. – Будто мы тут трахаемся!
– Ну... Я это... Слышал, что вы раньше лесбиянками были и вместе спали...
– Ой, да пошел ты нахрен, лесбиян, блин! – Отвечаю я совсем не грубо, посмеиваясь, и удаляюсь в ванную, слыша за спиной, как истерично ржет девчонка. – Юль, может, объяснишь ему...?
– У нас просто привычка – спать в одной постели, вот и всё. – Слышу, как Волкова оправдывается перед своим мачо. Хотя вряд ли это можно назвать оправданием, ведь она никогда не оправдывается, тем более, он ей уже не нужен. Завтра мы уедем, и ему (как там его?) никогда больше не посчастливится встретить Юлю, как и ей его. Разве он не слышал о сексе без обязательств? Глупый и наивный итальянец, не знал, что Юля – это Юля. Ничего уж тут не поделаешь...
Тянулись мучительные недели: то мероприятия, то совсем ничего. Я всегда терпеть не могла непостоянство, а сейчас меня любая мелочь выводила из себя. Спустя около двух месяцев мы снова оказались в Германии, дописывая пробные треки и переделывая старые. В свободное время мы развлекались в местных клубах, ходили в кино, не понимая ни слова по-немецки. Юлька носилась по бутикам, а я – по книжным магазинчикам и сверхсовременным здешним библиотекам, и только ночью мы оставались вдвоем, подальше от чужих глаз. Волкова цепляла себе парней одного за другим. Они так часто менялись в ее кровати, что половину я просто не успевала запоминать, а некоторых и вовсе не видела, просто слышала их, слышала её. С каждым разом Юля стонала всё громче, всё слаще, всё агрессивней, будто хотела вывести меня из себя, а я всё больше ненавидела её. Словно она не в курсе, как я на это реагирую, притворяясь, будто ничего не происходит. А под утро она заваливалась в номер и, не изменяя традиции, засыпала со мной после бурного секса с очередным любовником. Заваливалась притихшая, взмокшая, устало падала на кровать и засыпала.
Иногда я просыпалась и долго не могла уснуть, жадно и ненавистно вдыхая запах её сумасшедших ночей. Часто эти запахи смешивались, и тогда я готова была убить мою девочку в ту же секунду. Я ненавидела её, как никого другого, меня рвало изнутри на части. И, когда я понимала, что все равно не смогу убить её, что не смогу разлюбить её, я начинала незаметно плакать, так тихо, что никто не мог слышать. Это происходило изо дня в день, не прекращаясь, и она так надоела мне своим поведением, что я, плюнув на все, решила тоже оторваться на полную катушку. Чем я хуже?..
Мы вошли в клуб, и я уже знала, что и как будет, но лишь один нюанс должен был перевернуть сегодняшнюю программу с ног на голову. Мы, как обычно, заняли столик и заказали нормированную дозу алкоголя, затем, немного расслабившись и опьянев, двинули на танцпол. Вокруг царила настолько зажигательная атмосфера, что трудно было сопротивляться этому напору. И все, как обычно... Через какое-то время к нам подкатила компания смуглых, симпатичных парней. Юля стала вовсю флиртовать с одним из них, напрочь забыв обо мне. Но вскоре, поборов первое смятение, я тоже умудрилась соблазнить одного из них. Остальные парни скоро удалилась. Остались только мы вчетвером: я, Том (так звали парня, которого я подцепила), Юля и, кажется, Джорг. Мы еще долго отрывались под музыку, а потом сели за столик, заказав еще спиртного. Казалось, Волкову совсем не смущало, что в этот вечер со мной тоже был молодой человек, ведь чертов нюанс именно в этом и состоял: до этого я всегда отстранялась от таких типов и молча уходила к столу. Одни разговоры сменяли другие, одни коктейли сменяли другие, я все отчетливее замечала, что Юлька уже была готова к самому главному – рвануть в отель и...
Да пошла она к черту! Её рука ползла по его штанине вверх, и я видела по его лицу, как он напрягся, сукин сын! Я ненавидела её и его, я была так зла, что готова была на всё, что угодно. Мне жутко хотелось сделать ей так же больно, как она делала мне. Именно поэтому я стала так же открыто флиртовать с Томом, строить глазки, но самое удивительное, что мне даже не пришлось класть ему руку на колено, чтобы дать напрячься. Он самолично взял ситуацию в руки: сначала мягко поглаживал плечи, переходя к рукам, а с кистей ласки перешли на коленки и бедра. И меня это очень заводило. Не знаю, что этому поспособствовало: его умелые руки или алкоголь, а может, то, что у меня давно не было секса? Почувствовав, что я мелко задрожала, он поцеловал меня. И я в ответ поцеловала его, но более страстно и глубоко, чувствуя, что задыхаюсь. Кажется, я уже забыла о мести, я просто хотела его. И я не выдержала первой из всех четверых: «Может, поедем в гостиницу?». Тогда-то Волкова и очнулась, моя девочка, наивно полагая, что я шучу.
– Лен, ты чё? – Она даже приподнялась с диванчика от неожиданности, пытаясь заглянуть мне в глаза. А вот хрен тебе, моя дорогая!
– Что? Разве ты не хочешь? – Я в ответ впилась в неё взглядом, и в моих зеленых глазах Юля замечала только страсть и необузданное желание, но не к ней. Получай же, моя дорогая.
– Но я думала, что ты... – Волкова даже не знала, как продолжить фразу, совсем растерялась, это было очевидно.
– Ну что, парни, мы едем, или нет? – Сладко улыбаюсь спутникам, нетерпеливо ёрзая на диванчике.
– Едем! – В один голос соглашаются наши сладкие немцы, и мы выходим на улицу – ловить такси.
Этой ночью Юля возвращается намного позже обычного, ведь сегодня со мной засыпала не она – со мной засыпал Том. Я сделала то, что хотела, и не было совсем ничего неприятного, скорее, наоборот: мы исполнили желания друг друга и оба остались довольны. Том сказал, что я создана для любви, хотя его слова для меня совсем ничего не значили. Как только он ушел, наскоро попрощавшись, вернулась Юля, тут же закрыв дверь на замок. С чего вдруг, дорогая моя? Неужели предстоит серьезный разговор?