А к концу июня вышла наша первая песня с третьего альбома. Медленная, лирическая и очень цепляющая композиция «Не жалей». Она, как никогда, соответствовала моим мыслям и переживаниям, всем чувствами, бушевавшим внутри. Поэтому первое живое выступление вышло пусть и волнительным, но самым искренним и цепляющим. В тот день мы выступили на «Звуковой дорожке», и тем, кто пришел, посчастливилось первыми услышать наш дебют.
– Я волнуюсь ужасно! – Дрожит мой голос в микрофон, но при этом умудряюсь улыбаться и даже трусливо посмеиваться.
– Ну чё, если ошибемся, мы вам микрофоны в зал протянем! – Издевается Волкова, пропуская мимо ушей рев фанов: «Юль, русская? Песня русская? Юля-я-я!»
– Песня, кстати, не сложная, так что... – Я взмахиваю рукой, подбадривая народ. – Учите!
Начинаются первые аккорды, льется красивая музыка, накрывающая меня с головой. Я всегда была на стороне лирики и романтики, это как раз то, что мне нужно. Немного не привычно видеть людей, которые не поют с нами, не подпевают, но, по крайней мере, они довольно улыбаются, а их руки синхронно парят в воздухе. И я вновь теряюсь во взглядах зрителей. Они такие... искренние, такие же, как и песня. Мы отдаем им свою душу, они взамен – свою. Во время проигрыша, одного из самых лирических и трогательных, фанаты, пользуясь моментом, начинают громко кричать, визжать, одобряя песню. Думаю, поэтому, едва закончилось выступление, Волкова спросила:
– Как вам песня? Понравилась?
И все дружно кричат: «Да-а-а!», протягивая окончание, как дети в школе.
– Ну ничего, доделаем, будет еще лучше! – Улыбаюсь, радуясь успешному выступлению.
Мои глаза сталкиваются с взглядом Бориса, стоящего внизу. Сложив руки на груди, наш продюсер довольно улыбается. Рядом с ним стоит такая же счастливая Оля. И я вижу, как они рады за нас с Юлькой, замечаю в их глазах надежду, желание помочь, желание сделать что-то еще лучше прежнего и не останавливаться на достигнутом. Так или иначе, мы не остановились, руки не опускались, потому что впереди ждало еще много чего. Ничто не стоит на месте, поэтому мы шагаем дальше, и совсем не важно, что ждет нас там, впереди: победа или поражение, радость или грусть, ненависть или разочарование, счастье или успех. Мы живы – наверное, это главное.
Мы стали встречаться все реже, и общими местами времяпровождения остались только работа, наши репетиции и, иногда, заседания в офисе. Теперь большую часть времени Юля отдавала Парвизу и семье, а я радовала за нее, искренне желая счастья с любимым человеком. Разве можно желать чего-то другого, кроме как, чтобы твой родной, самый близкий, человек обрел счастье? Я знала, как она старалась быть счастливой, и она это заслужила. Отчаянно борясь со сном, я все еще пыталась смотреть на дорогу, пока мы подъезжали к татушному офису, собираясь обсудить готовящийся к выходу альбом.
Меня разбудил шум открывающейся двери. Тут же распахнув глаза, я обратила взгляд на вошедшего. Юля. Привычные короткие волосы, как всегда аккуратно и тщательно уложенные, легкая куртка поверх белой майки, темно-серые джинсы, кеды. Самая обычная Юля. Она приветливо улыбнулась мне и, подойдя ближе, поцеловала в щеку.
– Бори еще нет? – Спросила она, усаживаясь рядом со мной и попутно открывая заготовленную бутылку минералки. – Пить хочу ужасно!
– Он вышел на минутку, сейчас вернется. – Я снова прикрыла глаза, сонно откинувшись на спинку кресла.
Через пару минут явился Ренский. Вежливо поздоровавшись с Юлей, он опустился в кресло напротив, и ближайшие полтора часа мы втроем обсуждали некоторые вопросы касательно работы группы, ближайших мероприятий и концертов. На текущий месяц был запланирован концерт в Казахстане и съемки фильма, которые должны были проходить в Москве. Не зря же мы таскались по всем этим клубам, расписывая иностранцам жизнь столицы! Совсем не зря, у них еще есть шанс не раз переписать сценарий. Помню, как Роланд поражался, глядя на танцующих прямо на барных стойках молодых девушек в одежде, едва прикрывающей тело. Кругом море алкоголя, а самые проворные и дерзкие посетители, рискуя, запирались в туалетах, нюхая кокс, а потом выходили оттуда, расслабленные, с белой пудрой под носом, которую так и не удосужились стряхнуть. Таких на танцполе замечали сразу: дергаясь, как ненормальные, по три-четыре часа подряд, они умудрялись устоять на ногах и даже пить всё новые и новые коктейли. Именно о такой столичной жизни непременно нужно было рассказать в фильме. Отличная возможность показать, чем живет русская молодежь. Ну и, конечно же, главной загвоздкой сего творения стала любовь, сопливая и романтичная. Без юмора тоже не обошлось, но, с точки зрения жанра, фильм был, скорее драмой и мелодрама с вкраплениями триллера. Так вот, центром рассказа оказались две девушки, правда, любовная линия задевает еще и других героев картины. Любовь движет миром, как говорится.
Помимо съемок, в середине июля решено было отснять концерт – он частично должен был войти в фильм. В этом есть свои плюсы – это поможет разбавить рутинную съемку, и мы снова будем петь! Обговаривалась последняя доработка песни «Белый плащик», и в перспективе, – клип осенью. Кстати, сама песня получилась неожиданной. Текст нашли там, откуда помощи совсем не ждали – на родном татушном форуме. Наткнулись на стихи некой Маши Максаковой, немного подправили текст, и вуаля – новый сингл готов. Вот так и рождаются многие хиты.
Сидя за разговорами, мы незаметно скоротали время, и, когда уже собрались расходиться по домам, попрощавшись с Борисом, и вышли на улицу, я неожиданно заметила – темнеет. Неужели мы просидели в офисе всего лишь полтора часа? Кажется, прошло часа три, не меньше...
– Ну что, до встречи! – Я встряхнула непослушными волосами, прилипшими к лицу от сильного ветра, и уже собиралась поцеловать Юльку на прощание. Волкова лишь рассеянно улыбнулась и отстранилась.
– Может, посидим где-нибудь? – Предложила она, вздернув плечами, после чего усмехнулась и заметила. – Как в старые добрые времена.
– Ты разве никуда не спешишь? – Беспокойство тут же сменилось счастливой улыбкой.
– Нет. – Она вновь дернула плечами, поправляя прядь смолянистых волос, сбивающихся на лицо. – А ты?
– Я абсолютно свободна.
– Тогда поехали. – Юля неловко подтолкнула меня к своему белому Мерседесу, села за руль и нажала на газ. Куда мы ехали, мне, собственно, было уже не важно.
Она затормозила у какого-то шикарного на вид ресторана. Швейцар, узнав в нас группу Тату, растянулся в улыбке и гостеприимно распахнул двери. Нас проводили к свободному столику и предложили меню. Спустя пять минут мы сделали заказ.
– Вкусы меняются? – Лукаво усмехнулась Юлька, разливая по бокалам вино. Мне – полный, себе – четверть. Она ведь беременна... – Никогда бы не подумала, что ты перейдешь на полусухое!
– Лет пять назад я сама бы не подумала. – Улыбнулась ей в ответ. – А вообще, я не отказалась бы от виски.
– Можем выпить виски в другой раз. – Предложила она снисходительно и произнесла тост. – Ну что, за нас!
Я молча чокнулась с ней, маленькими глотками выпивая крепкую красную жидкость.
– Давно мы так с тобой не сидели... – Заметила Юля ностальгически, когда молчание растянулось на несколько минут, а блюда еще не принесли. – Нужно исправляться.
– Ты права, – я неоднозначно хмыкнула, чувствуя какую-то странную скованность, – не помню, когда мы последний сидели в ресторане.
– С Борисом, – девушка усмехнулась, озираясь в поисках официантки, – Помнишь, мы обсуждали второй сингл. И, кстати, я не очень довольна...