В трубке повисли короткие гудки, не дававшие возможности одуматься, прийти в себя и что-нибудь ответить. Ну да ладно. Вяло расхаживая по квартире, начинаю одеваться, краситься, одним словом – приводить себя в божеский вид. Когда всё было готово, я выглянула в окно – Юлькина машина уже ждала меня. Быстро накинув кожаную куртку, я выбежала из квартиры. Сев на переднее сидение, я обернулась к Юлькиному другу за рулем и протянула руку.
– Лена. – Я с благодарностью посмотрела на парня. Улыбка мягко тронула губы. – Спасибо, что заехал.
– Георгий, – он почти невесомо коснулся моей руки, легонько сжимая в своей, но потом смешно затряс головой, – в смысле, Гоша.
– Очень приятно! – Не сдержала смеха я, вспомнив старый советский фильм «Москва слезам не верит». – Ну что, поехали?
Он что-то утвердительно промычал, и машина тронулась. Во время езды мы почти не разговаривали, только изредка перекидывались незначительными фразами. Гоша спросил, как мы познакомились с Юлей, в ответ рассказал историю своего знакомства, немного поговорили о его работе, пробках в Москве, о том, какое хорошее лето, и на этом разговор прервался.
– Ну, вот мы и приехали. – Торжественно произнес парень и, вылетев из машины, открыл дверь и подал мне руку.
Да, не вымерли еще джентльмены на Руси. Я, улыбнувшись, еще раз поблагодарила Гошу, и мы зашли внутрь. По ушам тут же ударила громкая электронная музыка, в нос просочился терпкий запах алкоголя и людских разгоряченных тел. Что ж, клуб как клуб, надо смириться. Минуя толпы людей, я уже издалека заметила до боли знакомый, беспробудно черный, волковский затылок, и уже представила взмокшую от зажигательных танцев челку. Я не ошиблась – это была Юля. Но, подойдя ближе, я заметила силуэт человека, прижимающегося к ней, обнимающего. Мне тут же захотелось подойти и сказать, что так нельзя, что дома ее ждет Парвиз, что он любит ее, а она любит его. Но, присмотревшись, я застыла, как вкопанная – это и был Парвиз. И тогда, в ту самую секунду, когда я готова была послать всё к чертовой матери, развернуться и уйти прочь, её глаза встретились с моими. Её глаза, затуманенные, пьяные, озорные, тут же немного поутихли, примирились с моими глазами. Она пошла ко мне навстречу, стараясь не выпустить из поля зрения, как раньше, когда мы пели на сцене и расходились в разные стороны.
Юля подлетела ко мне, обняла рукой талию и притянула к себе, радостно целуя в щеку. Через секунду подошел Парвиз, мы тоже поцеловались, здороваясь, и решили немного посидеть за столиком, заказанным на её имя. Помимо Юли, Парвиза, меня и Гоши, с нами тусили еще несколько её друзей, имен которых я не знала. Пусть, мне все равно. Первая стопка пошла хорошо, а я ведь и не собиралась пить. Стало веселее, разговоры – смешней и продолжительней. Вскоре все мы плавно перебрались на танцпол.
За всё время в клубе мы так и не поговорили с Юлей наедине. Видимо, ей было не до этого. Но я не обижалась, мне действительно было хорошо, я развеялась. Она все время крутилась около Парвиза, который, казалось, не отпускал её от себя ни на минуту. Он смотрел на неё влюбленными глазами, нежно поглаживая округлившийся животик, и она так же влюблено смотрела на него. Они выглядели такими счастливыми! Я любовалась влюбленной парой во время медленного танца с Гошей. Только в конце песни я вновь столкнулась с Юлькой взглядом. И в моих безнадежных, отчего-то немного грустных, глазах стоял только один вопрос: «Почему?». Нет, в нём не было никакой конкретики, но она без слов поняла меня, и, опустив глаза, не ответила, уткнувшись дрожащим от интереса подбородком в плечо Парвиза. Пусть будет так... В конце вечеринки, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь облачное небо, я попрощалась с Юлей, собираясь домой. И на секунду, на сотую долю секунды, мне показалось, что и в её голубых глазах горит беззвучный вопрос: «Почему?»
Время гулянок сменилось работой. Начались съемки фильма «В поисках Тату», проходившие в Москве. Ребята, участвующие в процессе, уже освоились и чувствовали себя, как дома. Долгие съемочные дни тянулись, как ирис, но было даже интересно. Вокруг крутились новые интересные люди, которые даже при напряженной работе не давали унывать. В середине месяца был запланирован концерт в Казахстане, на который нас буквально вырвали со съёмочной площадки. Не то, чтобы мы отвыкли от концертов, но на сцене мне было как-то неуютно, хотя пение по-прежнему доставляло удовольствие. Это было, по крайней мере, странно. Странно по-прежнему стоять рядом с Юлькой на сцене, сжимая в руках микрофон, видя под сценой фанатов, у которых глаза по-прежнему горят, странно петь те же песни, в который вкладывается тот же смысл, и при этом не чувствовать практически ничего. Только грустную пустоту внутри, которая с каждым днем становится ощутимей. Может, это творческий кризис, и он скоро пройдет? Непременно пройдет, а пустота заполнится чем-то радостным и замечательным? Ведь в моей жизни таких моментов было предостаточно, и они до сих пор приключались, только реже. Но, возможно, в этом виновата я сама, возможно, я сама не давала им вырваться на свободу и заполнить странную пустоту внутри.
Концерт проходит, как обычно: то в плавном, то в энергичном ритме. Затем получаем цветы, поздравления, подарки, заряд энергии. А после, совершенно измотанные, уезжаем обратно, и моя пустота внутри никуда не исчезает...
К августу, когда стали снимать заключительные сцены фильма, Юлькин животик уже ясно давал о себе знать. Он аккуратно выпирал из-за, теперь уже свободных, кофточек, выставляя себя на всеобщее обозрение. Еще бы! На его месте я бы тоже ничуть не стеснялась, ведь Юля, моя Юля, даже беременной выглядела просто потрясающе, не смотря на то, что немного прибавила в объемах. Размер груди тоже набирал обороты, превращаясь в шикарные, пышные формы.
В середине августа состоялся тот самый планировавшийся концерт, на котором были отсняты заключительные эпизоды. Концерт прошел тихо, без особой шумихи и суеты, даже как-то по-семейному. Нас самым шикарным образом одели, накрасили и выпустили на сцену, где мы представили новые песни из третьего альбома. И уже тогда можно было видеть, как они отличаются от песен предыдущего, да и первого, альбома. Мы почти не держались за руки и не сталкивались взглядами, не специально – получалось само собой. Лишь на песне «You and I», которая и стала главным саундтреком фильма, мы, по старой привычке, взялись за руки, но, в основном, так задумывал режиссер. Новые песни фанаты, вроде бы, восприняли на ура, но некоторые версии не были окончательными и еще подлежали обработке, поэтому объективно оценить наш труд было трудно.
Третий альбом в корне отличался от предыдущего. Думаю, это и так можно было понять: все-таки, мы уже не две маленькие девочки-подростки, целующиеся на припеве ЯССУ. Но, когда фаны услышали новые песни, это стало еще очевиднее. Зная английский, можно было понять, о чём песни, отнюдь не позитивные. Они не рассказывали о нашей безумной любви друг к другу, как в первом альбоме, не были запретной, странной любовью-привязкой, чем-то очень родным, как во втором альбоме. Нет... Они были пропитаны какой-то безнадежностью, отречением друг от друга, и это было жутко странно. Даже для меня. Будто кто-то уже предвидел наш конец, будто так было суждено. В конце концов, на самой последней песне, как и было всегда, мы позволили себе расслабиться. Юлька приблизилась ко мне на проигрыше, обхватив шею руками, притягивая ближе, и я обняла её в ответ. Прижаться к ней было сложно: мешал ее животик, и я, немного расстроено, отстранилась. Она лишь добродушно улыбнулась, продолжая петь. А потом – прощание. В конце песни – снова объятия, крепкие, но, в тоже время, нежные, родные, теплые. Такие, каких было полно когда-то. Но ничего, значит, так надо...
В середине сентября вышел двд «t.A.T.u. TRUTH» с того самого концерта в Питере 2006 года, когда всё еще было по-другому. Хотя к этому выпуску наша команда не имела никакого отношения, всё равно, было дико приятно, что о нас не забыли. Работа не кипела так бурно, как раньше, но это не мешало нам думать о будущем альбоме, о гастролях, концертах, наших фанатах, о Юлькином малыше, который родится через пару месяцев. Парвиз с Юлей выглядели по-настоящему счастливыми, ожидая ребенка, и я радовалась за неё, искренне поддерживая её огромную любовь к этому прекрасному, заботливому мужчине, заботясь о её семейной жизни. Со временем меня перестали мучить ностальгические воспоминания и мечты о том, что когда-то она меня любила. Нам уже не 16, и всё уже не так, как раньше...