В самом разгаре пижамника, даже не удивительно было то, что я увидела: Юля целовала Олю. Или Оля Юлю, не важно, просто они целовались, настойчиво и дерзко. Как она может? Боже, противно, с каждым разом мне все противней это наблюдать. Олькины руки изучали ее тело, а Юлькины – путались в волосах девчонки. Все сошли с ума! Я молча и резко вошла в комнату, пока Катька и Яна стояли сзади меня. Нагло подошла к бутылки с вином и отпила содержимое прямо из горла. Обе не обратили на меня никакого внимания, тогда я села на подушки, прямо напротив них и стала тупо смотреть за ними. Через минуту, поняв, что я все-таки в комнате, да еще и в упор смотрю на них, они отстранились друг от друга. Обе смотрели на меня затуманенными глазами, и тяжело дыша, тут вошли Катька и Яна, они упали на кровать, оглядывая всех поочередно.
- Совсем дуры, – не выдержала Яна, – могли бы уйти куда-нибудь ради приличия! Девочки, я все понимаю, но это слишком уже!
- Что слишком? – Выдавила Оля.
- Это слишком! – Девушка цокнула языком и сморщилась.
Она небрежно кинула взгляд на штаны Юльки.
Даже я почему-то залилась краской, а Волковой хоть бы что. Оля оперативно вытащила свою руку и засмеялась. Вообще-то не смешно! Через минут двадцать эту тему все-таки замяли, одна я сидела до сих пор, как полная дура, потягивала вино и находилась, словно в трансе. Как мне надоели выходки этой девчонки, я понимаю, чего она добивается? Она кричит, что я ее, что я только ее, а сама? Сама, на кого она похожа? Вешается на шею всем подряд, на всех, со мной грубая, черт бы ее побрал! Как я буду с ней петь? Как я буду целовать ее бесстыжие, припухшие губы? Так я и сидела, думала о своем, потягивая какое-то вино. Пить уже больше нельзя, уже не лезет, некуда, а я все пью. Совсем не закусываю, наше мороженое превратилось в сироп, я ничего не хочу. Через час я чувствую, что уже никакая. Уже даже вино не пью, у меня нет сил, чувствую, что мне очень плохо. Очень! Мне ужасно холодно, меня всю трясет, а на глазах появляются предательские слезы. Я кое как встаю и шатаясь еле-еле иду к двери, мне нужно в туалет, меня ужасно тошнит.
- Ты куда? – Кто-то спросил меня сзади.
Кажется, что я уже не разливаю даже голосов.
- Мне что-то не очень хорошо, – сдавленно бормочу я и вываливаюсь из комнаты.
Кое-как, отыскав туалет, я захожу туда и склоняюсь над унитазом. Меня сейчас вырвет, как же мне хреново. Я ничего не чувствую кроме холода, сковывающего мое тело. Я совсем обессиленная облокачиваюсь на толчок. Неожиданно кто-то поднимает мою голову за волосы и обхватывает руками талию.
- Черт, какого хрена ты так напилась? – Спрашивает кто-то сердитым голосом.
- Кто это? – Я уже совсем ничего не понимаю.
Все плывет перед глазами. Кажется, я плачу. Слезы сами льются из моих глаз.
- Это Юля, – она говорит это так ласково, так по-матерински, что я начинаю еще сильнее реветь. – Почему ты плачешь, малыш? Поднимайся.
- Я сама справлюсь, иди ко всем, зачем ты пришла? – Тихо спрашиваю я ее.
У меня больше ни на что не хватает сил.
- Потому что тебе плохо, глупышка. Пойдем, я уложу тебя спать…, – она тихонько гладит мне волосы, сидя рядом со мной.
- Я сама могу! Сама, отстань, иди к Оле, к Диме, к кому там еще?
- Иди сама! – Вскрикивает она и больше не обнимает меня.
Я падаю попой на пол. Она стоит рядом и смотрит на меня, сложив руки. Я медленно начинаю вставать, кажется, у меня получилось, но как только я делаю еще один шаг, мое тело начинает падать. Тут ее руки нежно подхватывают меня, держа крепко за талию, чтобы я не упала.
- Ты еще будешь сопротивляться? – Интересуется она, нагнувшись к моему уху.
- Нет, – обессилено выдыхаю я. – Мне холодно…
Она ведет меня в свою комнату и укладывает на кровать, сама убегает куда-то. Я уже думаю, что она не вернется, меня снова начинает ужасно тошнить, я не могу терпеть. Я встаю с кровати и шатаясь иду к туалету, но как только открываю дверь комнаты, сталкиваюсь носом к носу с Юлей.
- Куда ты встала? – Строго спрашивает она меня.
- Меня тошнит очень! Мне плохо…
- Я тебе чай принесла крепкий, попей его, тебе лучше станет, малыш, полежи. И тазик с собой взяла если что!
- Не называй меня так!
- Извини, не буду, – она осторожно укладывает меня снова в кровать, накрывая одеялом.
- Мне жарко…
- Ты же сказала, что тебе холодно…
- Мне теперь очень жарко!
Чувствую, как мое лицо покрывается капельками пота. Я вся горю.
- Может, у тебя жар? – Обеспокоено спрашивает она, – блин!
- Я не знаю, – бормочу я, – мне плохо, Юля, сделай что-нибудь…
- Сейчас, – она бежит и чуть приоткрывает форточку, – привстань немного, да, вот так… помоги мне…
Она снимает с меня пижаму и штаны.
- Держи чай, он крепкий и сладкий, тебе должно полегчать…
Я трясущимися руками беру чай и пью его. Юлька все это время сидит около меня, обеспокоено наблюдая за мной. Как только я выпила чай, я отдала девчонке кружку. Она отставила ее в сторону, затем взяла меня за руку.
- Тебя не сильно тошнит? Как ты себя чувствуешь?
- Паршиво, – тихо произношу я.
- Сейчас будет лучше, – обещает она мне, – зачем ты столько пила?
- Не знаю, хотела.
- Глупая моя…, – она едва заметно улыбается и целует меня в щеку, – тебе кого-нибудь из девочек прислать или ты не против, если я с тобой ночевать останусь?
- Как хочешь, – вру я.
Я хочу, чтобы она осталась.
- Тогда я позову кого-нибудь, – тихо говорит Юля.
- Ну да, зачем я тебе тут больная, если ночь можно провести с Олей? – Я начинаю ужасно злиться, и снова тошнота подкатывает к горлу.
А она просто молчит, затем выходи из комнаты.
А я так и лежу… одна. Лежу и молчу.
Но все-таки она возвращается. Снова с чаем, дает его молча мне и ложится рядом, отворачиваясь от меня.
Я выпиваю чай и ставлю кружку на полку.
- Чего молчишь? – Спрашиваю я.
- А что говорить? – Через некоторое время спрашивает девчонка.
- Что думаешь, то и говори…
- Ты мои слова всерьез не воспринимаешь, все мои действия отталкиваешь, меня – отталкиваешь, зачем что-то делать, говорить? Спокойно ночи, Лен. Поправляйся…
Она лежала спиной ко мне, а я так и смотрела на ее спину. Смотрела не в силах ничего сказать, кроме банального:
- Спокойно ночи, Юль…
======
- Может, сходим к морю? – Неожиданно бодро, утром предлагает она.
- К морю? – Кажется, я тупо лыблюсь, – зачем? Холодно ведь уже.
- Перестань нудеть, – отмахивается Юлька, – оденься потеплее, покрывало возьмем, чтобы сидеть и плед, чтобы укутаться. Пошли…
- Ну, пошли, – пожимаю плечами я.
Мы быстро собрали и вышли из дома, предупредив Олю о нашем уходе, если кто заволнуется. Хотя наврятли, все либо спят, либо слишком заняты свои делами, чтобы заметить наше исчезновение.
Вечер стремительно опустился на Сочи. На темно-синем, почти черном небе, небрежно выпали несколько одиноких звезд. Холодная, как сталь луна освещала побережье моря. Мы были там одни, как и луна на небе, совсем одни. Волны шумно выбрасывали на берег гальку, то сами разбивались об острые камни. Нам было так спокойно вдвоем, вокруг мертвая тишина и шум нарастающих волн. И все. Юлька расстелила покрывало на холодный песок и села на него, я присела рядом, укрыв нас пледом. Так немного теплее. Она робко прижалась ко мне, вскинув голову к небу, вероятно, разглядывая звезды. Я же – смотрела на соленые волны, это успокаивало меня. Мы почему-то молчали, но это молчание не было напряженным, наоборот, действовало расслабляющее. Может, так было нужно? Так вообще проще, ну и ладно. Не знаю, сколько прошло времени с те пор, как мы пришли сюда, но Юлька, наконец, заговорила первой.
- Тебе нравится тут? – Спросила она, не смотря на меня.
Ее взгляд был прикован к небу. Вполне нейтральный вопрос.
- Да, очень, – тихо ответила я, пробегая глазами по горизонту, где заканчивался край моря, – тут круто, немного холодно, но это ничего!
- Если ты замерзла, мы можем пойти домой, – предложила Волкова, – мне тут очень нравится. Так спокойно…
- Нет, нет, давай еще тут побудем? Мне здесь нравится, тут круто, ты права, никто тебя не трогает, ни кричит, что может быть лучше?