- Я так устала, – выдохнула Юлька, медленно помешивая сахар в чашке. – Знаешь, мне иногда кажется, что ничего не получится, это никогда не закончится…
- Иногда, я думаю так же, – признаюсь я, – у меня такие же мысли, но мы должны верить и доверять им.
- Было бы это так легко… было бы все так легко и просто!
Она совсем нос повесила, не узнаю мою Юлю. Я обеспокоено смотрю на нее и удрученно вздыхаю.
- Все будет, нужно только верить…
Только верить и надеяться – другого не остается. Так мы и бегаем в студию и обратно. Дописали песни, вскоре обещали дать новые, я верю, верит и она. Осталась парочка дней до встречи с Ленчиком, надеюсь, что хоть там будет все хорошо. Дни летят незаметно, каждый отдыхает по-своему, потому что в последние дни были слишком нагружены. Вот и вторник. Мы должны были встретиться с Дзюником. Он приехал в офис к пяти часам вечера, когда уже темнота накрыла город. Мы приехали с Юлькой заранее, встретившись с Кипер, которая ждала нас в кабинете. За одну минуту до пяти, появился и мужчина. Он расплылся в улыбке и вошел в кабинет, уверено присаживаясь на диван. Мы сидели напротив.
- Привет, девчонки, – он улыбнулся и поставил свой чемодан рядом с собой.
- Здравствуй, Ленчик, – Юлька лыбилась во все 32 зуба, сегодня у нее на удивление было отличное настроение.
- Ну, как поживаете? Ваня говорил, что вы ездили отдыхать, как отдохнули?
- У нас все хорошо, в Сочи были, там круто, но в Москве все равно лучше. Холодно очень, но все равно тут лучше, – Волкова откинулась на диван и довольно прикрыла глаза, – ты как поживаешь?
- Тоже все хорошо, думал тут для вас концепцию.
- И как? – Тут же спросила я.
- Отлично, – он ловко достал какие-то листы из своего портфеля, – сейчас лена вам ищет балет, затем несколько записей песен и будут репетиции. Костюмы вы уже купили? – Я кивнула. – Как только несколько треков будут составлены я набросаю трек лист для концерта, я думаю брать зрителей будем шоком- поцелуем. Первая же песня будет «Я сошла с ума», на проигрыше ваш поцелуй, всем премудростям вас научит уже Ваня.
- Каким таким премудростям? – Не поняла Юлька, – целоваться учить будет?
- Нет, наверное, – засмеялся он, – к Шаповалову все вопросы позже. Далее, будем пробовать отшиваться на радиостанциях с песней, как уже говорили никакого общения с прессой вообще. Нужно подогреть интерес!
- Ну, это понятно.
- На счет райдера я еще работаю, скоро принесу распечатанные бумаги, и вы все увидите.
- Хорошо, надеюсь, что все будет хорошо, – я с глазами полными надежды посмотрела на Ленчика.
Он мягко улыбнулся и кивнул, что означало так и будет.
Теперь я точно знаю, пришло время что-то поменять. Снаружи, внутри, мне уже это неважно. Я просто хочу поменяться. Перестать пить чай и считать снежинки. Я от какао тащусь с ванильными пончиками. Клянусь. И пофиг, что молоко не пила раньше, я ведь меняюсь! А не все равно ли тебе, что я хожу на каблуках в коротких юбках? Да, я не выносила это, джинсы – моя страсть и кеды. Да. Но я меняюсь, я так хочу. Наверное. А может просто устала от себя. От себя такой, какая я есть. Неженка что ли? Да нет, не леди. Могу двинуть за троих сразу. Могу ведь. Значит, нет. Значит, просто нужно измениться. Для мамы, она ведь хочет, наверное, чтобы я другой была. Чтобы я выступала на сцене, а не плакала, просто мечтая. Я изменюсь. Я обещаю. Я полюблю то, на что раньше не обращала внимания. И я научусь писать красиво стихи, хотя читая очередной свой бред, я сомневаюсь. Но мне уже все равно. Когда-нибудь, я клянусь, сорвется последние слово. Вот-вот.
Я забуду то, что меня все время тревожило, чего я боялась. Это будет, совсем скоро. Знаю же...
И я изменюсь, обещаю.
======
Осталось пару дней до Нового Года, до новой жизни. По крайней мере, мне хочется надеяться на это. Люди на улице становится больше, они более агрессивные и суетливые, нежели раньше. Все сказывается и на нас тоже, почему-то так. Юлька ходит нервная, вечно что-то бубнит под нос, за что и получает легкие подзатыльники и пинки под зад. Я стараюсь тут же ставить ее на место, потому что это может довести до депрессии. А мне этого не нужно. У меня же – наоборот офигенное предпраздничное настроение, в доме стоит терпкий запах мандаринов, мы уже успели поставить ёлку, которую нам помог донести один добрый человек, так что в квартире к запаху мандаринов примешивается и хвойный аромат. Это так круто, правда, не так здорово убирать это все потом. По телевизору без конца крутят рекламу, а Юлька тихонько сидит в стороне и пьет шампанское, ей так хочется, а мне – нет.
В тот вечер, в ту новогоднюю ночь так ничего и не произошло, впрочем, как и в последующие пол года. Робкое молчание оставалось почти всегда. Оно всегда оставалось, когда не было другого выхода. Ничего собственно и не началось, ничего и не закончилось. Единственное, что я помню, так это ее приросшие губы к моему плечу, когда мы засыпали. Было около пяти или шести утра, мы вернулись уставшие с улицы и просто заснули на диване. Ее холодные губы, приросшие к моему плечу и такое же робкое дыхание. И больше ничего…
Ничего…
Все бы могло быть иначе, но все пошло по своему пути.
Значит, так надо.
Январь начался легко, мы отдыхали несколько дней. Я уехала к родителям, решив отдохнуть в них, встретилась со старыми друзьями. Юля тоже отдыхала с семьей, с кем-то гуляла. В общем, все было так, как нужно. В один из таких дней, Кипер разрывает нам телефоны, прося приехать в офис. Мы, как ни странно, срываемся и едем к ней. Она сидела на столом и нетерпеливо перебирала какие-то бумаги, вероятно, это были тексты песен или просто какие-то важные документы. Сообщила нам о том, что нашла балет, рассказала о скорых записях и дала послушать несколько демок. Все вроде бы ничего… Ничего.
Следующие недели мы записывали новые песни, прослушивали сведенные, уже готовые треки. К середине января половина материала уже было записано, это не могло не радовать. Как-то, в один из таких дней, мы с Кипер собрались очередной раз в офисе, за чашкой крепкого кофе она сказала нам, что через несколько дней мы должны встретиться с балетом. Ну надо, так надо. Шли дни. Мы все так же ходили в офис, пили кофе и разговаривали обо всем подряд. Однажды, к нам присоединился Полиенко, помню, он стал жаловаться на творческий кризис. Ну, с кем не бывает? Жаль, ну а делать нечего. Тем временем, пришел ответ от Вани. Еще бы…
Ему не нравится…
Ему не нравится и это уже перечеркивает все. Все наши труды. Я ужасно злюсь и просто не нахожу себе места. Мы так стараемся, а он вот так просто отвечает, что это плохо. Ладно-ладно. Зато хоть Галоян радует, она только и пишет новые треки, новую музыку, где-то валяется множество демок. Это круто. Ему спасибо.
Хоть ему.
Через неделю Кипер встретилась с Ленчиком, рассказывая ему о наших делах. Он, наверное, чем-то недоволен, но молчит. Или и в правду, ему все нравится. Или все равно. Нет, последний вариант нужно вычеркнуть. Они обговорили райдер, теперь он значительно пополнился, наверное, это хорошо. Еще обговорили наш имидж, тут уже все просто perfect, вылизано, вычищено. Даже странно… как будто мы голые… заготовленные куклы для огромного шоу. Так и есть.
Так и есть.
Ленчик и Кипер переслали Ване все документы. Надо же, чтобы наш гений был всегда в курсе всех событий. Через дня два, Лена показала нам трек лист, заготовленный для репетиций. Сказала, что как раз зал почти голов и через дня 2 можно будет начинать, но а пока что там отопительные работы. Заботятся, чтобы мы не замерзли. Как это мило. Слащаво, но мило.
Лена сообщила нам о том, что наняла для нас с Юлькой учителя по вокалу. Я рада…
В зале тепло и уютно. Мы распеваемся и идем репетировать в зал. Балет занимается сам по себе, не обращая внимания на нас. Ну и ладно, мы тоже не особо поглядываем на них. Кипер стоит рядом и слушает, как мы поем. Неожиданно нас прерывает чей-то звонок. Это Ваня. Он как всегда во время. Шаповалов говорит Лене, чобы мы не пели в живую, а открывали рот под фанеру. Делается акцент на чувства. Какая глупость, Господи. Мы соглашаемся, но только потому что у нас нет выбора. Как нет выбора – это хреново. Надеюсь, что это только на репетициях.