- Лен…, – тихо зовет она меня, – ты спишь?
Интересно, что ей нужно в такой поздний час? Я снова смыкаю глаза, стараясь притвориться спящей. Ничего не хочется сейчас. Ничего.
- Ленок, – снова говорит она мое имя.
Я не отзываюсь, все так же молча лежу.
Но вместо того, чтобы уйти, Волкова тихо подходит к моей кровати и садится на корточки передо мной. С того момента я долго и упорно проклинала свою руку, лежащую не под одеялом. Девчонка мягко, почти невесомо прикоснулась кончиками пальцев к моей руке. Я едва сдержала себя, чтобы не дернуться. Затем, она молча провела пальчиками вдоль моей руки, отчего по всему телу у меня забегали мурашки. Про себя я взмолилась, что Юлька ушла отсюда, потому что терпеть это было невыносимо. Слава Богу, что девчонка долго не засиживалась и в скором времени удалилась сама. Теперь я облегченно вздохнула…
Утром меня разбудил запах насыщенного кофе, бесстыдно пробивающегося в нос. Сладко потянувшись на кровати, я решила, что пора бы и вставать, даже не смотря на то, что я так люблю понежиться под одеялом. Шаркая ногами по полу, я не спеша прошла на кухню, где уже сидела Юлька. Молча села за стол, устало облокотившись на стену. Девчонка тут же подскочила со стула и подошла к плите.
- Доброе утро, кофе будешь?
- Доброе, – улыбнулась я, – не откажусь.
- Как спалось? – Почему-то спросила она, не поворачиваясь.
- Отлично, – так же отлично вру я ей.
Не знаю зачем, но вру.
- А мне сегодня почему-то не спалось, – говорит Юлька и подает мне мой кофе, – я еще завтрак приготовила, ты же будешь?
- И завтрак? – Удивляюсь я, – с чего такой праздник? Да еще и мне?
- А просто так нельзя?
- Можно, наверное, никогда не знаешь, что у тебя на уме там.
- Брось, – как-то нехотя протянула Волкова, – так завтракать ты будешь?
- Буду, – киваю я, поднося ко рту чашку кофе.
Очень мило с ее стороны, но как-то странно. Странно, но мило. Ничего уж не поделаешь, в этом вся Юлька.
В следующие полчаса мы завтракали, о чем-то разговаривали. Как выяснилось, сегодня у нас свободный день на свои планы, только вечером, на пару часов мы все же должны заскочить к Ване, есть какой-то разговор.
Весь день мы провели в городе, ходя по каким-то магазинам, да и просто гуляя, а к вечеру, как и полагалось, мы поехали к Ване, чтобы узнать, о чем он там хотел с нами поговорить? Он, как обычно, сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги, во рту спокойно покоилась тлеющая сигарета. Услышав открывающуюся дверь, он поднял голову и одарил нас улыбкой. С чего бы вдруг он такой улыбчивый сегодня?
- Привет, Вань, – кинула в его сторону Юлька, садясь на наш излюбленный диван.
- Привет, – поздоровалась я, садясь рядом с девчонкой.
- Здравствуйте, девочки, – медленно сказал он, разжевывая каждую букву, – ну, как у вас дела?
- Нормально, ведь день по Москве шатались, – пропела счастливая Волкова, глядя на Ваню.
- Ясно, знаете, зачем я вас позвал?
- Понятия не имеем.
- Чтобы напомнить, что скоро у вас концерт.
- Ты шутишь? – Тупо усмехнулась я, – а сказать по телефону нельзя было? Ваня…
- Я шучу, – расплылся он в какой-то пьянящей улыбке, – хотя и не без этого. Завтра у вас репетиция, приезжайте сразу, как проснетесь, но не позже двух, договорились?
- Хорошо, – кивает Юлька.
- Кстати завтра с вами буду не я, а Лена, она вам все объяснит лучше, чем я, как и что нужно делать.
Так, за какими-то бессмысленными разговорами и бесконечными чашками кофе и чая, мы просидели у Вани до полуночи. Только тогда, когда сил на какие-либо слова уже не осталось, он вроде бы очнулся от своего амплуа и предложил довести нас до дома.
Мы ехали в машине и молчали, слушая, как негромко играет радио. За окном мелькала ночная Москва, вот такие виды из окна я и любила. Пожалуй, мало что мне нравилось, это либо была ночная, такая красивая Москва, либо очередная ночь, очередной вид из окна небоскреба. Это я любила… Мои мысли прервала знакомая до боли мелодия, но первые секунды я не могла понять, что за песня играет? Ваня, услышав ее, тоже обернулся к нам с каким-то каменным лицом, в его глазах стоял ужас, волнение и неописуемая радость. Я даже испугалась, увидев его, потому что никогда не видела столь смешанных чувств и эмоций. Юлька, сидящая рядом, мертвой хваткой вцепилась в мою руку. До тех пор я еще не понимала, что происходит, но как только начались слова, я едва не задохнулась от собственных эмоций. Они были примерно такие же, как и у Вани. Сердце с ужасной скоростью забилась, кровь отчаянно приливала к лицу, а коленки предательски дрожали. Это было что-то неописуемое. Что-то вроде эйфории, даже лучше или хуже. Что-то неопределенное то, что никогда я не испытывала. По радио впервые играла наша песня. Господи, это же и есть те самые строки из «Я сошла с ума», которые въелись мне в голову. Но сейчас, чувствуя что-то странное внутри себя, я не помнила не одного слова. Юля все еще крепко держала меня за руку и громко, прерывисто дышала. Не знаю, что чувствовала она, Ваня, но все мы на эти несколько минут сошли с ума. Как только песня закончилась, Шаповалов резко затормозил у обочины и обернулся к нам. На секунду, совсем на сотую долю секунды, мне показалось, что в его глазах стояли слезы. Значило бы это то, что мы уже в бою? Значило бы это то, что уже нас не остановить, что это и есть начало? Начало того пути, который не сможет пройти каждый. Пути только для нас. Значило бы это то, что с тех пор, с того самого времени, когда в машине мы услышали эту песню, мы должны были идти рука об руку, сцепляя пальцы в замок, сжимая затылки друг друга во время очередного поцелуя? На ту же сотую долю секунды мне показалось, что я задыхаюсь. Я едва сдерживала себя, чтобы не заплакать, только предательские слезы все равно блестели в глазах. Такие же настоящие, искренние, вызванные этой минутной эйфорией, как и у Вани. Все почему-то молчали, хотя, наверное, трудно было сказать что-то подходящее. Это наверняка должны были бы быть слова, которые заденут сердце или слова похвалы. Но, наверное, лучше молчать. Радио замолкло. Молчало все. И только в голове крутились слова из песни, почему-то крутились все фразы, движения под музыку. Внезапно я почувствовала, как Юля дрожащими губами рассеяно поцеловала меня в висок. Это было выше всяких слов. Ваня несмело протянул нам свою руку, а мы тут же обхватили ее своими руками. Не хватало только Кипер, наших музыкантов и противной «Риохи». Но я, кажется, совсем забыла об этом…
Мы снова тронулись с места, молча всю дорогу, пока машина мягко не затормозила у нашего дома.
Вяло, хотя скорей, рассеянно улыбнувшись, мы попрощались с Ваней, и вышли из машины. Он еще стоял у подъезда, провожая нас взглядом, пока мы не скрылись за дверью.
- Ты где спать будешь? – Спросила Юлька у меня, едва мы зашли в квартиру.
- Не знаю, – устало выдохнула я.
Сейчас мои мысли занимали совсем другие проблемы и темы.
- Не хочешь, конец, вернуться к нам в комнату? – Спокойно поинтересовалась девчонка, помогая снять мне куртку.
- А что?
- Мне без тебя одиноко, что ли…
Одиноко? Неужели она сказала это? За всю нашу совместную жизнь, я почти не слышала от нее такие слова. Почти не говорила сама.
- Юль…
- Нет, правда, извини меня, возвращайся уже, – она с надеждой берет мою руку и смотрит мне в глаза.
- Ладно, – сдаюсь я, – пошли.
Юлька, к моему удивлению, вела себя совсем тихо и робко, лежала от меня на расстоянии вытянутой руки и даже не смотрела в мою сторону. Мне это показалось даже странным. Я лежала спиной к ней, но она даже не подвинулась ко мне, не обняла. Да что это с ней? Я не хочу ничего с ней такого, но мне куда более приятно, когда Волкова обнимает меня, тем более что я уже начинаю замерзать.
- Юль, ты спишь?
- Неа, – отзывается она еле слышно.
- Я замерзла, – так же тихо шепчу в ответ я.
- Подожди, сейчас я принесу тебе одеяло, – тут же реагирует Волкова.
- Какое одеяло? Не надо…
- А что тогда?
- Обними меня! – Говорю я, закатывая глаза.
Что это с ней?
Юлька робко подползла ко мне и несмело обняла, прижавшись ближе ко мне.
- Что с тобой? – Через минут пять полной тишины, спрашиваю я ее.
Мне и правда интересно, что происходит.