Только его красноречивых слов не было на подписании этого договора. Может, боялся лишний раз что-нибудь сказать, вдруг все оборвется? Хотя Ваня не глуп, совсем не глуп, он предпочитает молчать и только загадочно улыбаться.
Как только мы вышли из здания гостиницы, я заметила, что Ваня с облегчением вздохнул. Мы поймали такси и отправились домой. Все дорогу все напряженно молчали, видимо, были просто измотаны сложным днем. Только тихое радио разливалось в салоне, водитель задумчиво курил, наблюдая за дорогой.
- Вань, – окликнула его Юлька.
- М? – Не оборачиваясь, промычал он, он вообще, когда его звали, почти никогда не оборачивался.
Может, привычка?
- Ну, чего ты молчишь? – Тихо спросила девчонка, улыбаясь, – мы ведь молодцы, да?
- Молодцы, – протянул тот и улыбнулся в зеркало ей, – скоро клип выйдет, через пару дней, посмотрите?
- Шутишь? Конечно, посмотрим, – оживилась я, – мы ведь так долго и упорно над ним работали.
- А выступать мы будем? – Снова влезла Волкова, – я так хочу выступлений, просто надоела рутинная работа!
- И выступать будем, – кивнул он, – еще устанете, еще…
- Мы помним! – В один голос.
Таксист усмехнулся, а Волкова просто согнулась от смеха.
Ваня обернулся к ней и ласково потрепал волосы.
- Прекращай, Волчонок…
Меня, кажется, даже перекосило от удивления. С каких пор он называет ее так?
Как только мы пришли домой, и расположились в зале, я тут же пристала к Юльке с расспросами. Мне ведь и правда интересно откуда у Вани в последнее время такой интерес к ней. Если раньше я могла сказать, что мне показалось, что я стала мнительная, то сейчас это просто очевидно, особенно последние несколько месяцев. Думаю, что она не обидится, хотя это же Волкова, вспыльчивая натура.
- Юльк, а чего это он тебя Волчонком называет, а?
- Не знаю, – улыбается она с закрытыми глазами, – прикольно так, правда?
- Очень, – кривляюсь я, – он тебя так раньше не называл? Впервые от Вани это слышу вообще!
- Нет, не называл. Хотя было пару раз, а чего ты так удивляешься, что здесь такого?
Ну вот, сейчас вызову подозрение. А потом, как обычно, понесется. Как обычно, я-то знаю нас. Ну мне ведь интересно и ничего такого здесь, наверное, нет. Надеюсь, что Юлька меня поймет.
- Да вообще ничего, у тебя имя есть, это уж как-то слишком, – недоверчиво начинаю сипеть я, – даже я так тебя не называю.
- Брось, Катина, что с тобой? Нравится так что ли, как он называет меня – волчонок? Ну, хочешь, ты меня так тоже называй, – раскрывает глаза она и подсаживается ко мне ближе.
Юлька обнимает меня за плечи и прижимается щекой к моей щеке. Я не очень удобно себя чувствую, поэтому мягко снимаю ее руки с моих плеч и отстраняюсь.
- Как он что ли? – Моему удивлению нет предела, – ты сейчас шутишь или серьезно говоришь?
- Серьезно, конечно, что не так, Ленок?
- Да ты издеваешься, – усмехаюсь я и недоверчиво смотрю на нее, – Волкова дело не в том, как я хочу или не хочу тебя называть, буду или не буду, просто от Вани это слышать странно! Многие окружающие могут не так подумать…
- Как не так? – С полуоборота заводится она, – не поняла тебя, подробней, пожалуйста.
- А что ты заводишься так сразу, я тебя задела, больная тема, да? – Иронично замечаю я.
Сейчас будет драка, кошачьи бои. Чувствует моя задняя точка. Заводится так, значит, задела ее.
- Катина, не начинай, а? Какая больная тема? Мне просто интересно, что ты имела ввиду, когда сказала, что со стороны это как-то там смотрится. Мне, вот, интересно, как же это смотрится? Расскажи, будь добра! Что такого в том, что он называет меня волчонком?
- Да что ты прицепилась? – Начинаю сдавать обороты я.
- Это я прицепилась? – Начинает закипать девчонка. – Ты начала эту тему, я от тебя не отстану, пока не получу ответ. Так, скажешь? – Она подскакивает ко мне и пронзительно смотрит мне в глаза.
Я отвожу взгляд.
- Что ты молчишь? Лена, так что? Или ты просто ревнуешь? Боже, только не говори мне, что ты ревнуешь меня к Ване, я не выдержу этого! Катина! Очнись!
- Да что Катина? Со стороны это выглядит так, будто он заигрывает с тобой! – Выпалила я на одном дыхании и мне стало так стыдно, что я не знала, куда себя деть.
- Заигрывает, значит, – Волкова пыталась вести себя невозмутимо, будто ей все равно, но я видела, что она едва ли сдерживается и я очень ее задела. – Заигрывает, Лен…?
Повторяла она, будто пыталась осмыслить слово.
- Юль, извини уж, но я сказала, как думаю.
- Да ничерта ты не думаешь, – вскинула руки она и закричала на всю квартиру, – ты просто завидуешь, что Ваня уделяет мне больше внимания, чем тебе. Я ведь тоже правду говорю!
- Да что ты? – В ответ закричала я ей, – по крайней мере он не ведет со мной себя так, будто я ему не безразлична и он хочет меня уложить!
Наверное, это было слишком. Я только потом поняла это, когда Волкова, с молниеносной скоростью подскочив ко мне, залепила смачную пощечину. Это было слишком, я и сама знаю, но в таком пылу эта фраза вырвалась случайно. Она незамедлительно куда-то выскочила из квартиры, хлопнув дверью. А я так и осталась сидеть на диване. Щека ужасно горела и ныла от боли. Я даже не в силах что-то поделать. Нужно приложить лед… Нужно приложить лед, – думаю я, а сама так и остаюсь сидеть. У меня нет сил вставать. От безысходности я начинаю тихо плакать и хлюпать носом.
Всю ночь я не могу заснуть, ворочаясь и ворочаясь на постели. Юлька так и не появилась, тогда в мои мысли лезли самые страшные представления, где она. Наверное, к Ване своему поехала, – рассуждаю я и злюсь еще сильней на нее. Мне обидно и за себя и за нее, но больше всего я злюсь на то, что ее нет дома. Я просто волнуюсь за нее, и ничего тут не придумаешь. Я бы даже не удивилась, если бы Волкова попала в какую-нибудь передрягу и нашла приключений на свою попу. Приоткрыв глаза, я посмотрела на часы. Почти четыре утра. За окном скоро будет светлеть, а я все не могу заснуть. Мне ужасно стыдно за то, что я ей наговорила, мне стыдно за правду. Мне плохо без нее, но и мириться я с ней не хочу, не собираюсь. Просто важно знать, что с ней все хорошо, я ведь не совсем бесчеловечная.
Она появляется дома к утру, я понимаю это, как только просыпаюсь от громкого хлопка дверью. Делать нечего, нужно вставать. Сонная, я иду к ней в коридор, она стоит, раздевается. Вся какая-то в ссадинах, синяках. Я морщусь и иду на кухню. Интересно, где она была? Может, ее побили? Бедная Юлька. Она заходит на кухню и лезет за аптечкой, я искоса наблюдаю за ней и готовлю завтрак. Нда, вид у нее не фонтан. Волкова сидит и обрабатывает свои ссадины перекисью, охая и морщась. Больно, наверное, ей. Ну, нечего было из дома сваливать, ничего бы не случилось.
Я молча ставлю завтрак за стол и достаю кухонные приборы, раскладывая не только на себя, но и на нее. Видимо, даже ее обида на меня, не мешает ей уплетать еду или ей попросту все равно на меня. Закончив с завтраком, я все убрала и отправилась в душ. Какого было мое удивление, когда я заметила, что у меня самой лицо, как у стухшего грейпфрута. Щека припухла и отливала чуть синевой. Я осторожно коснулась ее рукой, но тут же отдернула обратно.
Едва я вышла из душа, раздался звонок сотового Юльки. Она практически сразу же подняла трубку. Я прислушалась.
- Ало, привет, да, все хорошо. Ничего нового, правда, наверное, еще не знаю. Не знаю, чем она, я телек смотрю, просто. Конечно, помню, да. Было бы круто, у меня все в порядке с настроением. Вань, прекращай, – она засмеялась, – хорошо, буду, и я тебя, давай.
Я, сжав кулаки, зашла в зал и как бы между прочим стала перебирать книги на книжной полке, выбирая то, что можно почитать. Тут почти все книги Шаповалова, надеюсь, что наши интересы совпадают хоть в чем-то. Мне повезет, если я найду классику, почитала бы с удовольствием, учитывая то, что делать нечего.
- Что, Ванечка звонил? – Не смогла удержаться я, чтобы не съязвить.
- Да отвали ты от меня со своим Ванечкой, – огрызнулась в ответ она, пялясь в телевизор.
- Он как раз таки не мой, а твой!
- Ну, тогда тем более отвали! Не мешай мне смотреть телек.