- И все равно я хочу писать эти дневники, мне это важно.
- Да никто ведь тебе не запрещает, пиши. Только как бы ты потом сама же из-за них не страдала…
Я ничего не ответила. Молча встала и вышла из его кабинета. И даже не услышала тихие Ванькины слова: «Глупая девчонка, еще. Ну, ничего, вырастет и поймет. Еще реветь не раз будет и ругаться на свои гребаные дневники. Глупая…»
«Сложно оставаться самим собой, когда внешний мир давит на тебя с разрушительно силой. Тогда все кости внутри тебя начинают трещать и даже стержень человека, держащий тебя, начинает предательски ломаться. Наверное, в тот момент тебя и сломали. Ты всегда любила строить из себя самоуверенную, взбалмошную девчонку, которая живет только сегодняшним днем. Тебя ведь сломали тогда, скажи? Словами, своими действиями, указами, чем? Ты ведь никогда не любила, когда тебя заставляли что-то делать. Ты так боялась не быть собой, но в итоге так и получилось. И ты наверняка уже смирилась с тем, что такой нужно быть. Мне страшно подумать о том, что было искренно, а что наиграно. Ты ведь так любила играть. Обожала светящиеся от возбуждения глаза наших фанатов, как они наблюдают за нашим поцелуем, как смотрят, когда ты раздеваешься. Ты ведь всегда любила этот эпатаж, любила провоцировать. Даже меня. Ты всегда провоцировала меня на то, на что бы я никогда не пошла. Но я шла. Из-за тебя. И ты знала, что я не могла отказаться, не могла настоять на своем, ведь я всегда была под твоим крылом, а ты повсюду тащила меня за собой. Но даже не смотря на это я всегда старалась оставаться собой..»
Никто не запомнит тебя за твои мысли...
Мне было сложно смириться с тем, что Ваня был прав. Я поняла это через много лет. Но разве это уже имела какое-то значение? Разве через эти много лет я могла бы придти к нему и сказать, что поняла его? Все его слова, его смех, его задумчивые глаза. Он знал, как все будет. Он знал все. Но разве я могла согласиться с ним, когда все наши пути разошлись? А я бы пришла, позвонила, сказала сотый или тысячный раз, что он изменил всю мою жизнь. И не только мою. Я бы упала с ним рядом на полу и разрыдалась. Потому что в тот день, когда он обещал мне, что я буду переживать из-за всех записей, он был прав. Разве Ваня мог быть вообще не прав?
Нет, не мог.
Но это было позже. Намного позже того времени, когда мы сидели с дрожью в коленах каждый день и ожидали этот тур по городам России. Мы ждали этого так, как ничего не хотели ранее. Ваня ведь обещал нам это устроить. И совсем не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что это уже обречено на успех. Все и везде, во всех уголках пели «Я сошла с ума» и «Нас не догонят». Иногда мне казалось, что и я, вместе с остальными, начинаю сходить с ума.
«В тот день всё шло как обычно. Я шел домой, пережёвывая ловис и глотая коку. Завалился домой, снял с себя эту дурацкую школьную форму. Врубил MTV. Как обычно шли эти тупорылые руки вверх. Бл*. Сколько можно тащиться по этой хрени. Пошел на кухню почесывая свой зад, который от школьного стула стал плоским. Вдруг слышу че-то новое. Подхожу к телевизору, а там какие то бабы мокрые сверкают трусами и целуются. Довольно странные ощущения были у меня внутри. Что-то до боли знакомое, но в то же время новое... Шок отошел. Пошел дальше на кухню жрать. . . Выходя из подъезда я услышал как местное сарафаное радио яро что то обсуждало. Наверное, опять про Ирку шалаву из 6 квартиры, но каково было моё удивление когда я услышал, что они про лесбиянок в телевизоре говорили. Мда. Не знал, что бабули смотрят еще что-то кроме своих мыльных опер...»
«Мы с девчонками постоянно обсуждали в школе Тату. Тащились по ним, собирали всякую инфу, хотя почти ничего нигде не было. Покупали сингл и альбом. Так хотелось попасть хоть на какое-нибудь выступление, увидеть их хоть одним глазком.»
Неделя пролетела быстрее, чем ожидалось. Теперь нужно было вложить все силы, всю энергию, чтобы суметь зажечь залы. Ведь это нужно нам. В день отъезда, мы собрались уже на вокзале, ожидая нашего поезда. Вся команда была в сборе. Вскоре пришел и наш поезд, мы быстро загрузились в него и разошлись по своим местам. С нами в купе ехал Ленчик и Ваня, остальные разместились в соседних купе. Шаповалов почти сразу же ушел с Леонидом с бар, а мы с Юлькой разговаривали о чем-то отвлеченном.
- Как думаешь, какая там погода?
- Где?
- Ну где-где… в Краснодаре! – Улыбнулась Волкова.
- Погода? Погода там хорошая… Первый день тура как-никак!
Я мечтательно улыбнулась, вглядываясь в небо, которое будто что-то пророчило нам…
======
- Краснодар, где вы? Я не слышу вас! – Во весь голос закричала в микрофон Юля, обхаживая сцену вдоль и поперек.
Удивительно, но зал был полностью забит, вокруг только и доносились визги девочек и низкие басы парней. Все пришли сюда, чтобы посмотреть на нас. На нас: Юлю и Лену, еще год назад неизвестных никому. А сейчас на нас смотрят сотни подростков, прибывающих в экстазе. И если это не счастье, то как можно обозвать это чувство внутри меня? Почему-то сбывается всегда то, чего ты меньше всего ждешь. Мы никак не ожидали, что весь зал будет забит, а снаружи еще останутся пару десятков недовольных фанатов, которым попусту не хватило билетов.
Подошла к концу наша концертная программа и зал недовольно зашумел, требуя спеть песни повтором. Вообще-то у нас было запланировано несколько повторов, поэтому ничего удивительного не произошло. Снова заиграла фонограмма “Я сошла с ума” и зал с новой силой взорвали аплодисменты и крики. Юлька тут же обернулась ко мне и широко заулыбалась. Я знала, как она счастлива. А она знала, что счастлива я.
Здесь бы я и провела остаток своей жизни. На сцене. Тут невероятная отдача от зрителей.
Это лучше всех наркотиков, лучше всего на свете. Такое нельзя выразить словами, заснять, показать, убедить в этом. Это сугубо индивидуально и только внутри человека.
Мне кажется, переполняющая меня эйфория, просто вот-вот взорвет меня внутри. Это было так волнующе, как наше первое выступление, только намного круче. Теперь все эти девочки и мальчики пришли посмотреть на нас, а не на какую-то там группу. Теперь мы в центре их внимания, мы – их слезы и их радость.
А после концерта все бегут на автограф сессию. Толкаются, сшибают друг друга. Ну можно ведь быть терпеливее, да и мы всем распишемся. Первый концерт как никак. Вам повезло, ребята, думаю я про себя, подписывая очередной плакат.
Кстати говоря плакаты почти у всех одинаковые, выбора нет, ну ничего, скоро будет больше фотосессий и больше фото. А пока...
Да какая вам вообще разница?
Уставшие и совсем никакие, нас почти схватили подмышки и потащили в самый крутой гей-клуб, хотя клубов в это время было не так уж и много. Прежде мы уже бывали в таких заведениях, так что полуголые девушки и парни не вызывали у нас никакого удивления. А правильней сказать уже никаких эмоций. Мы были настолько вымотаны, что ничего уже не хотелось. Но райдер...этот райдер.
Ваня, приведя нас в клуб, тут же ушел в неизвестном направлении, лишь сообщив нам о названии гостиницы, в которой мы остановились. Такси ожидало уже у входа. Он попросил задержаться тут хотя бы на часок, а потом можно было ехать спать. Легко сказать, главное не вырубиться здесь на каком-нибудь диване.
- Может выпьем? – Тут же предложила Юля, оглядываясь по сторонам в поисках бара.
- Мне кажется, что тогда мы заснем сразу же. Стоя, – улыбнулась я, глядя на измотанную девчонку.
- Ну а чем тогда заниматься? Танцевать не хочется, просто сидеть не получится...
- Почему не получится? – Спросила я.
- Заснем же...
- И то верно, – удрученно вздохнула я, думая, что делать.
В итоге, все же решено было остаться и тупо сидеть час, наблюдая за всеобщем весельем. Только нам сейчас этого хотелось меньше всего. Отдохнуть бы.
В номер мы приехали уже в глубокую ночь, нам быстро выдали ключи и объяснили, где находится комната, а затем сладкий сон, через пару часов которого – подъем и новый город…