- А давайте за акцию «Х*й войне» нобелевскую премию получим?
Машина сотрясается от смеха и Шаповалов не исключение.
- А че? Ну реально же? Можно ведь выдвинуть эту идею. Тут важна не сама фраза, а концепция этой идеи. Мы ведь против войны. Не, ну а че? Давайте!
И все опять смеются. А что всем остается делать? Кажется, в этой компании редко бывают здравомыслящие люди и адекватные мысли. А вместо слов всегда – смех. Пусть смеются, буду жить дольше, – всегда думала я.
А потом Ваня уехал, опять кинув нас. Оставил с Пашей. Теперь я еще больше чувствовала себя одинокой, и ничего с этим не поделать. Юля все свободное время проводила именно с ним, а я – одна. Наедине с собой, вспоминая о том, как она вошла в мою комнату и поцеловала меня. Ей так захотелось. Как она вошла с мою жизнь и все разрушила в ней. Ей так захотелось. Была идея снять клип на песню Show me love, хотели снимать на Красной Площади, а тут Ваню задержали. Как всегда нарываемся на неприятности. И даже это уже не удивительно. Юлька переживает, мол, как так задержали? Ваню? Да Ваню задержать не могут, ведь Шаповалова знают все. Говорит ему:
- Ты им диск дай наш, откупись! Они же дебилы, диск возьмут, а тебя выпустят.
А Ваня смеется и говорит, что разговаривать по телефону ему больше не разрешают. Волкова злобно сопит и снова начинает кричать на него. А рядом сидящий Пашка ржет. Я переживаю не меньше, но все же надеюсь на лучшее, знаю, что его выпустят, это просто дело времени.
- Чего ржешь? – Юля начинает злиться на свое бойфренда, а я снисходительно улыбаюсь, глядя на нее.
- Ему разговаривать не разрешают, – жалуется мне девчонка, – ты представляешь? Вот что теперь делать? Нам надо позвонить…
- Успокойся! – Я едва удерживаю себя, чтобы не засмеяться, хотя это, в общем-то, не смешно. – Все будет нормально, его выпустят! Вот увидишь, просто подожди немного!
- И черт бы побрал этот клип! Паш, заткнись! – Срывается она и сбивает какие-то предметы с журнального стола.
- Ладно, пойду я, – чуть затихаю я, глядя на разъяренную Волкову. – Успокойся, в конце концов, выпей успокоительного! Истери-и-ичка, – улыбаюсь я, подкалывая ее.
И теперь спокойно ухожу, хотя все еще переживаю за нашего Ванечку.
Шаповалова выпустили, и теперь я была спокойна. А Юлька со спокойной душой продолжала целовать Пашу, неужели ей действительно нравилось это? Он совсем не для нее. Я все время оставалась в тени своего гостиничного номера и просто давала интервью для нашего готовящегося телешоу. Кроме этого мне ничего не оставалось делать. Ваня, сидя в Москве, тоже зря время не терял и давал такие же интервью нашим операторам. И самое главное, чтобы он не находился под травкой, потому что это могло бы многих опечалить. Именно тогда он бы случайно мог рассказать о двух лесбиянках-христианках, которых он придумал, вылепил. Рассказал бы нам Великий Ваня-наркоман, который имеет образование детского психиатра. И это было бы забавно. Эдакое сумасшедшее шоу, напичканное нюансами. И я даже знаю, что бы сказал Ваня: «Да вы знаете все ведь купились на эту дешевую утку! Ха, она и правда дешево мне обошлась! Стоило только обеспокоиться о костюмах, но вам же нравятся эти юбки и блузки? Не трудно было и придумать концепцию, как две девчонки, абсолютно гетеросексуальные, любят друг друга. И на это вы клюнули. И вы, и вы, и вы, и даже вы, – он бы показал на несчастного оператора. – И весь чертов мир вопил с ними строки из песни «Я сошла с ума», и весь мир скупал блузочки, юбочки...». И на этом пора бы было прервать его, но я была уверена, что оператор, с довольной ухмылкой, продолжил бы снимать его. Ведь все дело в нюансах.
Почти так все и было. Он сидел на подоконнике одного из гостиничных номеров, и безразлично пережевывал виноград, рассказывая о своих гениальных идеях. О том, как вообще создавался проект. Именно с тех минут, люди стали немного ближе к правде, да и вообще узнали что-то большее о нас. Ваня все же поведал историю о том, как добрый дядя Боря дал нам денег и словно Бог спустился с небес, дал нам шанс дышать. И так всегда с этими инвесторами!
- Ты знаешь, – Шаповалов почему-то обращался к оператору, – мы с Борисом были знакомы давно, я делал рекламу его компьютеров, а тут мы задумали кастинг. Лена Катина, она как раз выиграла его, должна была быть хедлайнером на телешоу в поддержку Югославии. Нас тогда с Войтинским очень затронула эта тема. Нужны были деньги, я к Ренскому и пошел, а он мне говорит мол, зачем тебе это? Давай я дам тебе денег, а ты сделаешь музыкальный проект. А я на него смотрю и не понимаю, шутит он или серьезно, ведь я никогда не занимался этим. И он дал, – Ваня засмеялся и уставился в окно. – Представляешь, дал денег?
Затем он долго молчал, что-то обдумывая. Оператор выключил камеру и тяжело вздохнул, а Ваня снова засмеялся. Только в его глазах почему-то была глубочайшая грусть. Он слез с подоконника и молча куда-то ушел.
Шло время, и с каждым днем было все больше и больше планов на будущее. Мы выступили на Евровидении, и после этого я ушла в затяжную депрессию. И какой черт меня дернул ввязаться в этот мир шоу-бизнеса? Где все так нечестно и куплено. Где тебя подставляют и ходят по головам. Вот Юлька так может, а я нет. Заняв третье место, мы ни к чему не пришли, раз все что к одной нервотрепке. И все так нечестно, несправедливо, что я только и могу кричать эти слова, но разве до этого есть кому-то дело? Совсем нет. И это все после того, как мы объездили эти страны с гастролями!? Эти страны, которые поставили нам ноль баллов? Так все странно. Вот тебе и гастроли. Поздравляем Тату, все с успехом провалилось! Ленчик был в ярости, Ваня подавлен, а мы… А с нами итак было все уже давно понятно. Неприятно? Слабо сказано. Трудно подобрать слова, что мы тогда испытывали. А какие-то придурки носились с камерами туда-сюда, снимали нас. А зачем нас снимать? А кто-то особенно одаренный пробовал даже сфотографироваться с нами. Хватило же ума… Только на что? И какого ума. И все как-то не так. Такое ощущение, что все рушится именно после того Евро. Буквально все. И так офигенно логично было закончить это чертово телешоу Манского именно этим третьим местом. Прервать нас таких униженных и оскорбленных, подавленных. Оставить в таком состоянии, позволив зажаться в угол и выть. На что он рассчитывал? Показать миру, что мы – ничто, или дать им шанс – пожалеть нас. Таких подавленных. Это оставалось загадкой. Это вы отлично придумали, ребята. «Тату доигрались!» Я представляю себе этот заголовок уже во всех свежих газетах. Теперь нужно где-нибудь засесть и не высовываться. А как иначе?
Мы сняли номер с Юлькой и отправились спать. Нужно было отдохнуть от всех, по-другому мы бы не выжили. Номер скромный, хочется отдохнуть от роскоши. Для роскоши не тот момент, ведь мы взяли третье место. Как те, кто номер один в мире могут быть третьими? Это не укладывается в моей голове.
- Эта долбанная херня меня бесит! – Ругается Юлька, выглядывая в окно нашего номера. – И эта долбанная Москва меня тоже бесит!
- Это просто невозможно… – Я схватилась за голову и плотно сомкнула ресницы, все еще не веря в происходящее. – Юлька, мы же первые!
- Мы третьи, Катина, эти сволочи… они… да я уверена, что что-то было не так!
- Так просто не могло было быть!
- По определению не могло! Что б их, суки…
- Что делать будем? – Спрашиваю я, хотя даже ответ меня не особенно интересует.
- Спать. – Коротко отвечает Волкова и, резко развернувшись, идет к кровати.
- Да, надо бы. – Соглашаюсь я.
Мы быстро раздеваемся и ложимся. За окном уже почти светло, а мы ложимся, но нам все равно. Просто хочется спать и ни о чем не думать. Она уверенно вкладывают свою руку в мою, и мы забываемся во сне. Теперь нам ничего не нужно. И нам уже почти все равно на это третье место. Черт их еще подерет! Я уверена!
А тема временем материал отсняли и запустили в эфир. Пусть народ смотрит и дрочит. Других вариантов у них нет.
Все начинает в привычном ритме после той безумной ночи. Мы третьи, но первые. Все говорят нам об этом. А на первый канал через какое-то время пришло письмо, о том, что мы первые и вся эта херня подставная. И зачем я вляпалась в это дерьмо? Юлька кричит, а я молчу. Так всю жизнь. Но разве что-то из этого может помочь? Да ничего подобного. И мы обе понимаем. А Ваня все смеется. Смеется и наверняка думает над новыми идеями и как нам покорить мир! Да он уже покорен.