«Тату в Поднебесной», – такие афиши расклеили по всей матушке-Москве и каждый подросток, взрослый человек или бабушка любовались на «окрыленных» нас. По СТС без конца крутили рекламу, и, в общем-то, проект обещал быть удачным. И пока ничто не предвещало ничего плохого, ведь новогоднее, а точнее сказать, посленовогоднее настроение все еще зашкаливало. Записать второй альбом в прямом эфире – классная идея, показать группу с внутренней стороны – классная идея, предать и кинуть нас в прямом эфире – классная идея.
Все хорошее когда-нибудь заканчивается, все дерьмовое когда-нибудь начинается. В этом я убедилась, едва начались съемки. Нет, Ваня все-таки молодец, все это снималось почти в центре Москвы, в гостинице «Пекин», что находится недалеко от станции метро «Пушкинская», где много лет назад мы впервые провели нашу презентацию сингла «Я сошла с ума». Как давно это было. В какой-то обычной школе. А сейчас, спустя много лет, мы почти тут же, но выше. Намного выше. На вершине славы, на вершине гостиницы. Мы в Поднебесной. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, я убедилась в этом, когда Юля пришла на съемки снова с Пашей. Она пришла с ним не просто, как с бывшим или настоящим, а как с самым любимым и желанным человеком. Они шли, держась за руки, и на лице Волковой сияла самая счастливая улыбка. Я сидела на диване и наблюдала за ними. Ваня, стоящий с музыкантами у аппаратуры, обернулся и громко усмехнулся.
- Явились, я уж думал, что вы никогда не помиритесь! – Сказал он и снова занялся своими делами.
Значит, все это время он был в курсе? В курсе того, что они просто были в ссоре? Господи, какая я дурра, потому что так наивно полагала, что они разошлись! Что они, мать его, кинули друг друга и Паша уехал в другую сторону мира. Я полная идиотка! Как я могла так подумать? А Юлька молодец, хорошо подобрала момент, чтобы переспать со мной, а потом привести за руку своего ненаглядного! Универсалка хренова, нимфоманка! Что только она не сделает ради того, чтобы удовлетворить себя! Все это меня ужасно бесит, но я не подаю и вида. Операторы начинают съемки, тогда я натягиваю самую фальшивую улыбку.
- Привет, – как ни в чем не бывало, подходит ко мне Юля и целует в щеку.
- Привет. – Сухо отвечаю я и целую ее в ответ.
Никто ведь не должен ничего подумать. У нас все просто замечательно, мы будем записывать второй альбом, мать его!
- Что у тебя с настроение? Что-то случилось? – Спрашивает она, присаживаясь рядом.
Я с раздражением наблюдаю за Пашей, который ходит, как собака за Волковой. Так и сейчас он стоит рядом с нами, затем опускается рядом с Юлей и приобнимает ее. Это совсем не смешно, это совсем выходит из-под контроля.
- У меня все отлично, разве что-то не так?
- Может, мы поговорим? – Предлагает она не понятно почему.
- Поговорим. – Киваю я.
- Только потом, хорошо?
- Потом? Ну, конечно, потом, – протягиваю я и начинаю смеяться. – А когда потом, Юлек? Ты же после съемок я так понимаю к Паше? Так, где мы поговорим? И когда, ты говоришь?
Я еле сдерживаю себя, чтобы не начать кричать, хотя уже видно, как меня все раздражает.
- Мы поговорим, только чуть позже, я только приехала!
Я не собираюсь сидеть с ними и ждать, когда Волкова снизойдет и поговорит со мной. Когда будет в состоянии – сама найдет меня.
Я сижу в одном из помещений Поднебесной, рядом сидят какие-то люди, о чем-то разговаривают. Кажется, они друзья Вани или знакомые. Или просто левые люди. Я их не знаю, мне все равно. Я сижу в своем углу и читаю какую-то газету, которую нашла утром на журнальном столе в студии. Неужели кто-то из этих людей еще и читает? Или это особые декорации? Время от времени приходит оператор и что-то снимает, остальные, наверное, в другом месте. Где Юля и Ваня. Или просто Юля с Пашей. Я не знаю, мне все равно. Через часа два появляется Волкова, она подходит ко мне и присаживается рядом.
- Где ты была? Я искала тебя по всем местам!
- Тут была, – отзываюсь я и откладываю газету. – Зачем пришла?
- Говорить.
- А-а, – протягиваю я и улыбаюсь, – ну, давай, выкладывай.
- Что выкладывать? – То ли косит под дуру она, то ли действительно дура!
- Как твои дела? Ты сегодня вот с Пашей появилась, ничего сказать не хочешь?
- Мы помирились, – улыбается она, – он признался, что был идиотом, представляешь?
- Представляю. – Безразлично киваю я.
- Ну, что с тобой?
- Что со мной? Ты говорила, что любишь меня! – Я понимаю, что веду себя, как маленький ребенок, но сейчас мне ужасно больно и мое сердце просто разрывается на части.
- Я люблю тебя! И не отказываюсь от своих слов! – Тише говорит она, потому что сидящие рядом товарищи обратили на нас внимание.
- Чего уставились? – Грублю им я, и они тут же отворачиваются, и тут же затягиваются новыми самокрутками. – Зачем ты тогда с ним?
- Я просто привыкла к нему, он ничем не лучше тебя, малыш….
- Я не верю тебе, – тихо-тихо говорю я, и понимаю, что не могу жить без нее.
- Ленок, мне нужна только ты, он просто симпатичен мне, но ты моя жизнь. – Клянется она, и я ей верю.
Как дура верю.
- Ты делаешь мне больно, – совсем по-детски безнадежно говорю я ей и чувствую, как мои глаза наполняются слезами.
Она подсаживается совсем близко. Так, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. Ее руки нежно обхватывают мои щеки, и она целует меня. Мое тело переполняет ее тепло, и я поддаюсь ей, притягиваю ее ближе к себе и целую в ответ. Она мягко отстраняется и улыбается мне. Но мне так хочется еще…
И я снова тянусь к ней, к ее любимым, родным губам. И снова несмело прислоняюсь к ним…
- Зачем ты с ним? – Спрашиваю я ее однажды рано утром, просыпаясь в ее кровати. И на сотую долю секунды понимаю, что обречена любить ее вечно. Просыпаться в ее кровати, чувствовать наготу своего и ее тела, чувствовать запах страсти и ее любимые губы на своем плече. И мне совсем не хочется с ней разговаривать, потому что я знаю ее. Потому что я знаю, что все это не вечно, даже ее правда. Тем более ее любовь.
- Он мне нравится. – Как зазубренную фразу повторяет она мне изо дня в день.
- Тебя все устраивает?
- Наверное…
- Тебя устраивает то, что ты с ним и со мной?
- Наверное…
- Ты спишь с ним? – Задаю я самый глупый вопрос в мире, заранее зная ответ.
- Иногда. – Как всегда предельно честно отвечает она.
- И тебя это устраивает?
- Не сердись, – просит она меня, зная наизусть мою реакцию. – Я только твоя, ты же знаешь…
- Ты не его, и даже не моя… ты ничья! – То ли безразлично, то ли грустно отвечаю я и вылезаю из кровати.
Мое помятое тело, – все, что осталось от вчерашней страстной ночи. Я иду в душ и стараюсь ни о чем не думать…
Тем временем съемки реалети-шоу «Тату в Поднебесной» продолжаются, и я все очевидней замечаю нежелание Вани записывать альбом. Все чаще появляются его друзья, которые подносят ему самокрутки. И эти обдолбаные лица меня порядком за*бали. «Вань, давай записываться будем?» – «Будем, позже чуть, но будем» – «Когда уже?» – «Скоро,скоро», – чаще всего слышу я и мне становится грустно, что все не так, как было раньше. «Юль, Паша приехал, тебя ждет внизу», – так же часто слышу я, и мне становится еще грустней. «Пока, Ленок», – говорит она каждый вечер, целуя меня, и я готова разрыдаться, глядя ей в спину.
Ожидание – сложная и одновременно простая штука, которая просто убивает человека морально. Кажется, что я почти умерла. Проходят дни, а в место записи у нас какая-то хрень. Запишем набросочный вариант и выкинем. Запишем две строчки, и Ваня говорит, что на сегодня достаточно. А в это время в Поднебесную пачками валят «гении» и «продвинутые музыканты», и Ваня слушает их, делает внимательное, сосредоточенное лицо. И это меня злит. Он ищет новые лица, и кажется – забывает про старые. У него нет времени, у него нет настроения, тогда зачем это шоу? И тысячи уходят в никуда.