- Юле очень плохо! Мне нужно ей помочь.
- У нее что, кроме тебя никого нет?
- Нет! Мне нужно уехать, извини меня, пожалуйста… – тихо прошу я, совсем не в настроении ругаться.
На прощание я мельком целую его в губы и убегаю.
Что там произошло с Волковой? Почему у нее выключился телефон? Где она вообще? Черт бы ее побрал!
За что она свалилась на мою голову?
======
Сложно было покинуть его дом и, забыв обо всем на свете, ехать к ней. К той, которая меня предала и давно не любит. По крайней мере, мне так казалось. Я приехала к Волковой почти спустя час после ее звонка. Надеюсь, что за это время ничего смертельно страшного не произошло. Домофон все был так же сломан. За это время его никто не удосужился починить. Зачем? И правда, зачем? Я быстро поднялась на ее этаж и позвонила в дверь.
Никто мне так и не открыл. Я позвонила еще несколько раз, даже набрала номер Юли, но абонент снова оказался недоступным. Так, стоя перед ее дверью, я продолжала трезвонить. Неожиданно она окликнула меня сзади. Я обернулась – она стояла у лифта, оперевшись одной рукой на стену.
- Что с тобой? – спрашиваю ее я, подбегая к ней, – Что случилось? Ты где была?
- Я себя плохо что-то чувствую, только что с аптеки, – вяло ответила она.
- Зачем ты ходила туда, если плохо себя чувствуешь? – сама не знаю почему сорвалась на крик я, – Пошли скорее домой.
Я проводила ее в квартиру и усадила на диван в гостиной. Сама, не зная, что делать, бегала туда-сюда, пытаясь сообразить, что нужно делать. И что вообще происходит. Она молча сидела, ухватившись за свой живот руками, и улыбалась мне.
- Перестань суетиться, – посоветовала Юля мне, – Я не смертельно больна.
- Откуда я знаю? – схватилась за голову я, – Что у тебя болит? Может, тебя в больницу отвезти?
- Куда? – еще шире улыбнулась она.
- В больницу, мало ли что у тебя там! – я уже готова была взять телефон в руки и набрать скорую.
- Лена, не надо в больницу. Просто что-то прихватило, может, малыш шевелится, я не знаю.
- Давай все-таки в больницу! Пусть тебя посмотрят! Вдруг что-нибудь не так! Это не шутки, Юля!
Она засмеялась, глядя на то, как я развожу панику и мечусь туда-сюда по квартире.
- Прекрати смеяться. Собирайся, давай я такси вызову.
- Нет, я же сказала не надо. Мне уже лучше. Ты приехала – и мне стало лучше, – попыталась уверить она меня.
- Что-то ты темнишь, Волкова, – прищурилась я, глядя на то, как она ехидно улыбается, – Ты что-то скрываешь от меня?
- Нет, ты что! – засмеялась та и прикрыла глаза, – Оставайся лучше у меня на ночь.
- Я тебя убью! – на полном серьезе сказала я и стала подходить к ней ближе, – Ты выдернула меня от Игоря из-за какого-то пустяка что ли?
- Да ладно тебе. Вы каждый вечер ужинаете, – протянула девчонка и уставилась на меня.
Она сказала об этом с какой-то досадой, даже с ревностными нотками. И я не знала, что ответить. С одной стороны я ужасно злилась на то, что она заставила меня уехать от Игоря. Я была вынуждена уехать от него. Потому что она знала, что я не смогу оставить ее одну – бросить ее. Бросить ее ребенка. Я бы не смогла не приехать. И я приехала. А у нее, выходит, все не так плохо. И я была зла на нее. Но с другой стороны, мне было искренне жалко ее. Ведь в последнее время мы проводили не так уж и много времени вместе. А все потому, что почти каждый вечер я оставалась у Игоря – ужинать. И я понимаю, каково было ей. Сидеть тут – в одиночестве. Сидеть и вспоминать о чем-то. Ведь даже Паши теперь у нее нет. Нет алкоголя, клубов и прочих развлечений. Поэтому ей было необходимо мое присутствие. Ей надо было – меня. Собственницы по-другому не думают. И не могут думать.
По определению.
И она сказала это с такими нотками ревности, что мне захотелось лишь улыбнуться ей и обнять. Просто так. Как в старые добрые времена, когда об этом мы совсем не думали. Но я не сделала этого…
- Сегодня был особенный ужин, – тем не менее, раздраженно ответила я.
- И чем же он был особенен? – поинтересовалась она с таким же раздражением.
- Тебе этого знать не нужно. Ты сказала, что плохо себя чувствуешь – вот я и приехала к тебе. Что теперь?
- Мне и правда плохо, Ленок, – проныла она, – Останься со мной, я прошу тебя! Неужели тебе сложно? Раньше ты не задумываясь оставалась, и кажется, это было совсем неплохо. Те дни, что мы проводили вместе – ты же знаешь, какими они были. А сейчас ты относишься к этому как-то странно. Будто ты не можешь остаться в гостях у… – она на секунду замолчала, – у старого друга! Если тебе и правда сложно или что-то держит, то я не буду настаивать…
- Долго речь готовила?
- Не долго! – окончательно обиделась она и отвернулась.
Я молча развернулась и вышла на кухню. Нужно бы выпить кофе. Может, ей и правда было плохо, а я тут непонятно что напридумывала себе. Она же все-таки беременная. Нужно больше уделять ей внимания, а то такими темпами у нее начнется летняя депрессия. Летняя депрессия – что-то новенькое, надо будет обязательно запомнить это определение, придуманное мною же. Летняя депрессия – это когда отчаяние самое отчаянное. Такая вот тавтология, но и такое бывает. Поэтому нужно больше уделять ей времени. Надеюсь, что Игорь не очень обидится. Утром все же надеюсь поговорить с ним и извиниться.
Волкова все еще дуется. Что она и впрямь, как маленький ребенок? Я не могу обижаться больше минуты, поэтому надо бы заключить перемирие. Я на цыпочках пробираюсь в гостиную, где по-прежнему сидит она, надутая, как рыба-шар. Моя рыба. Улыбнувшись самой себе, я быстренько подошла к ней и обняла за плечи.
- Ну и долго ты собираешься еще обижаться? – интересуюсь я, глядя на часы, – Уже двадцать минут прошло.
- Еще долго, – сложив руки, бубнит она.
- Юль, прекращай, что ты, в самом деле? – устало выдыхаю я, – Вроде взрослая, а ведешь себя, как ребенок.
- Не забывай, что я не ребенок, пожалуйста, – протягивает хитро она, – Ты же знаешь…
- Ладно, знаю, – быстро соглашаюсь я, зная, куда она клонит разговор.
- Больше не дуешься?
- Еще дуюсь, – улыбается та, – Чтобы я не дулась нужно кое-что сделать.
- Опять ты про свое? – закатываю глаза я, – Не смешно.
- Ой, ладно-ладно, – сипит она и просто обнимает меня, – Теперь – мир.
- Ты спать собираешься? Уже третий час ночи, – говорю я Юле и помогаю встать ей с дивана.
- Вот как раз иду. Ты тоже спать?
- И я тоже, – вторю я, улыбаясь.
Всю ночь меня мучает бессонница. Не могу заснуть и все. Сама не понимаю почему. Наверное, кофе был явно лишним. Или я просто ужасно расстроена из-за того, что пришлось уехать от Игоря. Или я ужасно расстроена из-за Юльки. Просто так, без причин. За последнее время все кажется мне таким странным, и я не могу найти ответы на эти странности. У меня нет ключей, нет мыслей, нет ничего. Надеюсь, что скоро все вернется на свои места, в привычное русло. Это то, чего бы мне больше всего хотелось. Я лежу рядом с Волковой, как в старые добрые времена. Как в старые добрые времена она обнимает меня, и ее обнаженное тело касается моего. И теперь меня это ничуть не смущает. Не смущает так, как раньше, когда я задыхалась от эмоций и моментально краснела. Тогда нам было 15-16 лет, а сейчас, спустя много лет, ничто не кажется мне невозможным. И это обычное дело – ее обнаженное тело отпечатывается на моем. В свои 16 лет я и не могла представить то, что когда-нибудь сказка, рассказанная Шаповаловым будет настолько реалистична. Настолько реалистична, что и сам он не мог бы об этом догадаться. У него не было на то шансов. О том, что мы были настолько близки – он не знал. Он, конечно, мог бы догадываться, но никогда бы не узнал правду. Потому что все, что было между нами – так и оставалось между нами. И это как раз те слова, с которыми мы шли по жизни. Никто, никогда и ни о чем не догадается. Потому что это – внутри нас. И все так просто. И Ваня… даже Ваня не догадался бы. Что говорить там о фанатах? Но Вани с нами не было. И даже после многих лет второго пришествия фанаты не могли точно сказать – что было, а чего не было. Свечку никто не держал. Никто и ничего не знает…
Никто, ничего не скажет…
I love you, I hate you, I can’t live without you.
Неожиданно у Юльки завибрировал телефон. Что это еще такое за номер? Время пятый час, а у нее телефон. Может, ей кто-то звонит? Я аккуратно, стараясь не будить ее, вытащила телефон из-под подушки. «У вас одно входящее sms», – сообщает мне дисплей. Интересно, кому в такой час не спится? Что это и кому надо от нее? Мне так интересно, кто это, что я решаюсь прочитать его. I’m so sorry, Volk. Мне стыдно, но в то же время безумно интересно. Все равно у нее от меня секретов нет. Наверное, нет…