- Интересно, как там Ваня? – задумчиво протягиваю я, глядя в окно, где возвышается ночной Пекин.
- С чего вдруг ты о нем вспомнила? – удивляется она, но улыбается.
Грустно, но улыбается. Сплошная ностальгия.
- Не знаю. С Поднебесной был вид чем-то похож, – тяжело вздыхаю я и отворачиваюсь от окна, чтобы не соблазняться лишний раз, – Думаешь, он еще там?
- Не, вряд ли, –отрицательно кивает она, – Наверное, ушел в нирвану…
- Скурился?
- Не. Просто в своих мыслях где-то, дома, наверное, – предполагает она, – И вид ничуть не похож.
- Похож, – делаю несчастную попытку спорить я.
Спорить с ней мне совсем не хочется.
- Как скажешь, – видимо, она настроена также, – Ваня просто не верил в нас, в наш кам бэк. А ты? Ты веришь в наше возвращение?
- А ты? – тут же спрашиваю я, – Я, конечно, верю… А как иначе? Для чего мы тогда работаем?
- Ну да, да… – соглашается Юлька, – Наверное, так и есть. По крайней мере, хочется в это верить. Но Боря, он же…
- Что он?
- Он не продюсер. Он всего лишь спонсор…
- Ну и что? У него все получится, – мягко улыбаюсь я, ныряя в кровать.
- Получится, – эхом вторит она и ложится рядом со мной, обнимая.
На секунду я ловлю себя на мысли, что ничего не может быть лучше, чем лежать вот так вот просто рядом с ней. Просто лежать и ни о чем не думать. Просто, чтобы она обнимала меня, а я ее. И так мы засыпали вместе. Но ее Пашу я так и не полюбила, хотя и старалась. Для нее же и старалась. Но моя ревность пожирает меня. Даже не смотря на то, что я давно уже ничего не жду. И она ничего не ждет. И все так сложно…
- Ты любишь Пашу? – спрашиваю я глубокой ночью, перед тем, как заснуть.
- Есть вещи, которые я в нем люблю, – совсем тихо отвечает она через какое-то время, в тот самый момент, когда ее губы мягко касаются моего затылка.
И все так сложно…
Мы давно изменились, мы изменились – тотально. Начиная от стиля музыки, заканчивая одеждой. Теперь у меня навязчивая идея вернуть свой натуральный цвет волос и избавиться от кудряшек. Но кудряшки я убрала потом, когда окончательно покончила с ТаТу. Потому что Та никогда не любила… и не полюбила бы – Ту. Именно из-за того, что мы отказались от псевдо-лесбийского имиджа. А потом пошли слухи о том, что мы хотим сменить название. Группа «Тема» – для нас не звучит. Пока мы были все же едины – «ТаТу». Та все еще была привязана к Той. И наоборот. Так было еще довольно долго, пока все то, что уже не казалось запретным – стало невыносимо секретным. Для всех: журналистов, корреспондентов, фанатов, а самое страшное – для себя.
Самое сложное – признаться себе.
Но пока мы все же оставались «t.A.T.u.», мы надеялись продолжать то, что начали так давно. Продолжать несмотря на тотальные изменения.
20 апреля 2005 год.
10:32 Лос-Анджелес.
Это не первое наше утро – и не последнее. Журналисты опять все пронюхали! Все им нужно знать! Трубку нам несут прямо в кровать, на связи опять журналюги. Расскажи им все. Даем какое-то интервью, не особо задумываясь, что и как отвечать. Вопросы – стандартные, ответы – тем более. Это в самом начале Ваня рассказывал, как и что должно быть, а сейчас, что хочешь, то и говори. А можешь вообще не говорить. Но можешь получить по рогам за такие дела. Поэтому, лучше что-то да сказать, при этом заливаясь смехом. Мы хохочем, сами не зная почему.
Утро, каких было полно в нашей жизни. Яркое, теплое. Только дел, как обычно, полно. Готовим записи англоязычного альбома. И когда все будет готово – мир снова падет к нашим ногам. Мечтать, конечно, не вредно. Вредно – не мечтать.
- Ну, вот что они прикопались? – смеется Волкова, прикрывая трубку рукой.
- Еще немного и хватит с них, – примирительно заявляю я, так же смеясь.
И, наконец-таки с последним вопросом было покончено. Мы еще долго валялись в кровати, даже не собираясь вылезать из нее. Прямо как в старые добрые времена. А старые добрые времена вызывают у меня только прилив умиления. И ничего больше.
Пожалуй, самым крупным событием за последнее время стало наше Возвращение. Возвращение с большой буквы.
Концепция была самая простая – шок.
Концепция была самая сложная – шок.
Так или иначе, наша концепция была самой простой и сложной одновременно. Результат мы ожидали только один – шок. Ну, что ж, ребята, тату кам бэк. И никак иначе. «Лучше никак, но не обратно», – напевала себе под нос я, в то время как все обдумывали предстоящее выступление на церемонии МУЗ-ТВ 2005. Лос-Анджелес хорошо влияет на идеи. Решено было спеть «Обезьянку ноль» – это новая песня с нашего альбома. Не лучший вариант, но для представления сойдет. А после выступления можно было услышать многое, но обо всем по порядку.
Наступил день выступления. Накануне вечером мы прилетели в Москву. На сборы времени не было, на настрой тоже. Через полчаса мы уже спали в своем гостиничном номере. Утром, едва успев позавтракать и собраться, поехали на премию. Все по-тихому сделали и стали ждать своего выступления, которое уже было так пропиарено каналом. Тату возвращаются! Ликуйте, девочки и мальчики! Только вот нашего влажного, полного трепета, поцелуя вы не увидите, не увидите юбки, майки на голое тело. Не увидите. Хотя наши костюмы ничуть не хуже и не больше закрыты. Все по минимуму. Возвращаться с шумом тоже приятно. Главное, вернуться…
Наступил момент выходить на сцену.
Наступил самый страшный момент в моей жизни.
«Ближе к полночи на сцене появился огромный параллелепипед, на котором стояли, держась за руки, малюсенькие фигурки участниц дуэта. Заиграла фонограмма песни “Я сошла с ума”. Зал взвыл. Фонограмма отыграла вступление – зал взвыл ещё пуще. Фонограмма отыграла первый куплет с припевом, “Тату” неподвижно стояли на своем возвышении, держась за руки, зал взвыл недоуменно. Фонограмма играла четыре минуты, за это время девушки не произнесли ни слова – и это, пожалуй, было самым сильным впечатлением за всю церемонию. Затем Юля и Лена спустились на сцену и исполнили свою новую, по-видимому, песню – что-то про запертую в клетку обезьянку и боль. Смотрелись “Тату” не как возвращающиеся триумфаторы, но как две уставшие и замученные публичной жизнью девушки. Оптимизм улетучился – тем и хороши “Тату”, что у группы откуда-то чувствуется настоящий нерв и всамделишное отчаяние».
Наступила самая страшная секунда в моей жизни. И мы вышли на сцену. Первые секунды я задыхалась от нехватки воздуха. А потом мое сердце забилось в десять раз быстрее. Это такой кайф – выйти вновь на сцену, а под тобой стоят тысячи человек. И все вопят. Вопят, как ненормальные. Все потому, что – тату кам бэк. А ты стоишь и слушаешь инструменталку «Я сошла с ума», стараясь не думать о том, что было. Сейчас – мы обезьянки. И сейчас 2005 год, а никак не 2001! И мы – больше не лесбиянки, мы обезьянки. Начинаются первые аккорды песни, и мы медленно спускаемся вниз под еще большие овации зрителей. Теперь – они бьются в настоящем экстазе, предвкушая нашу новую песню. Новых нас. Они просто рады видеть своих кумиров. Мы рады не меньше, у меня даже коленки трясутся. Как в первый раз, ей Богу! Будто я не видела никогда в жизни столько людей…
Будто не я стояла на огромной сцене в Токио Доме и смотрела на тысячи, тысячи япошек.
Будто не я. Но это была я…
И ничто не кажется мне невозможным…
Время публикации: 21.07.2005
После выхода своего мегапопулярного альбома “200 по встречной” группа “Тату” неожиданно пропала. Творческая тишина дуэта изредка прерывалась “камбэками” на различных церемониях и благотворительных концертах, после которых Лена и Юля снова куда-то исчезали.
Долгожданный “камбэк” девчонок начался со старой композиции “Я сошла с ума”, а закончился новой песней “Обезьянка-ноль”, которую офигевшая публика слушала молча, видимо, не понимая, радоваться или нет. Пожалуй, что уж точно шокировало всех, так это наряды “татушек”. Клетчатые юбочки и белые рубашки девчонки сменили на коротенькие майки в обтяжку – на фоне остальных разодетых star.oв они смотрелись по меньшей мере странно. Кстати, своих коллег по цеху, сидевших в VIP-ложе, “татушки” принципиально игнорировали. Единственными “простыми движениями”, которые они совершали во время церемонии, были хождения от гримерки до бара. После выступления Лена и Юля исчезли так же незаметно, как и появились.