Но все же оставались нюансы, которые можно было бы уладить. И они будут улажены совсем скоро. Осталось подождать немного.
«Мы вас любим», – кричим мы с Волковой всем-всем-всем. И скоро выйдет наш альбом. Уже определена официальная дата выхода альбома – 17 октября 2005 года. Уже совсем скоро выйдет альбом и мир взорвется. Главное – понять смысл. Главное – понять, что больше нет тех псевдо-лесбиянок и простых движений. Не осталось почти ничего, кроме самого главного – любви…
Любовь – это то, что никогда не пройдет…
Такое не проходит бесследно…
======
Сложно вновь покорять мир, когда он уже был завоеван тобой. Сложно вновь привыкнуть к работе после двухлетнего ожидания хоть какой-то нагрузки. Сложно жить с надеждой на то, что все будет так же, как прежде, прекрасно осознавая – как раньше уже не будет. Со временем, конечно же не без помощи психологов (и спрашивается – зачем я училась на психолога?), я перестала жить прошлым, цепляясь за него мертвой, удушающей хваткой, от которой сводит лопатки, а ключицы болезненно бьются в судорогах. Конечно же потом я все так же помнила слова, которые Ваня повторял изо дня в день, как Отче Наш: «Прошлого нет, будущего тоже нет. Времени нет и не будет».
Времени нет и не будет. Крикнешь – и я все забуду. Накануне выпуска нашего нового альбома все вокруг суетились, бегали, что-то искали, где-то куда-то что-то носили, одним словом – время зря не шло. Время никогда не может идти зря. Потому что время – это время. И черт с ним. Накануне выпуска нашего альбома все журналы пестрили анонсами альбома, все улицы были увешаны плакатами, а по телевизору, чуть ли не на каждом канале крутили ролики о возвращении «Тату». На улице все также остро холодает, листья небрежно слетают, люди бегают туда-сюда, добрые мамаши надевают шапки своим детишкам, а мы снова бежим в офис к Борису, где он сидит с довольным лицом, предвкушая грандиозный успех нового альбома, где он потирает свои потные ручишки, прося секретаршу принести ему крепкий кофе. Видно, всю ночь он собирается провести здесь. Ну, ничего. Мы проезжаем мимо огромных зданий, которые так уже приелись, мимо красивых парков, обычной для нас дорогой. Через полчаса мы прибыли в офис и, попрощавшись с водителем, вышли из машины, направляясь к Ренскому. Он все еще сидел в своем кресле, вальяжно развалившись. Эту привычку он точно украл у Вани. Ваня – тот, кто постоянно лежал так, но ему позволяло его положение. Боря всегда умел выбирать, какие привычки красть. Люди уходят, люди умирают, а привычки – остаются. Такова уж правда жизни. Он лежал в своем кресле, со своей кружкой кофе и внимательно разглядывал нас, будто старался увидеть что-то новое, какие-то изменения. Но изменений не было. По крайней мере, за день мы бы не успели глобально измениться. Он жестом пригласил нас присесть, мы сели.
- Как доехали? – поинтересовался он, разглядывая содержимое кружки, – Новый водитель адекватен?
- Более чем, – мягко ответила я, полностью погружаясь в мысли о выходе альбома, – Хороший парень, видно, что старается угодить.
- Да обычный. Водитель и водитель. Права есть, водить умеет, ничего особенного, – пожимает плечами Юлька. – Ну, что там нового у тебя?
- Все отлично! – он восторженно засиял и отставил свою кружку, – Уже поступило тридцать предложений с концертами в Китае, не говоря о других странах, не говоря о шоу…
- Так, что у нас с работой на ближайшие дни? Недели? – все-таки попыталась подытожить ситуацию я.
- После презентации в клубе я расскажу вам, пока точно не решили. Я позвоню, или сам найду вас, посмотрим.
Неожиданно в комнату зашла Женя, держа в руках папки со всякой документацией. Она, заметя нас, улыбнулась и поздоровалась. Мы приветливо кивнули ей. Женя – наш PR менеджер и человек по работе со СМИ. Молодая девушка, выпускница МГУ. Одним словом – все, как надо.
- Борь, звонили с журнала «Все звезды», спрашивали на счет презентации альбома, они присутствовать хотят. Я им пропуски сделаю?
- Конечно, – он довольно щелкнул пальцами и утвердительно кивнул, – Не хочешь кофе? Мы тут с девочками обсуждаем ближайшие дела.
- А-а, – протянула она и понимающе кинула на нас взгляд, – Девчонки, все будет в шоколаде, предложений море!
Конечно, будет! Мы и сами знаем. Не так, как раньше, но будет. И все снова будут кричать, визжать, плакать, убиваться, может быть мастурбировать. Там уже как пойдет. «Каждому – свое», – как всегда философски поясняю я, трепетно сомкнув ресницы. Скоро станет все, как раньше. Начнутся гастроли, новые песни, новая публика. Почти все так же…
Гауди – это совсем не площадка в Токио Доме, это совсем даже не похоже на площадку в Токио Доме. Это всего лишь небольшой клуб, хотя и весьма удобный, я бы даже сказала – уютный, для нашего выступления. Для представления альбома «Люди инвалиды». Весьма неплохо. Отвыкнуть от роскоши за два года – не сложное дело. Отвыкнуть от работы – тем более. И сейчас придется нелегко, чувствует мой позвоночник. И сейчас будет, возможно, еще сложнее, чем раньше, чувствует Юлькины лопатки. Примерно там и красуется ее татуировка. Ее иероглиф, что означает – запретная любовь. Но я считаю, что запретной любви не бывает, это все чьи-то выдумки. Ну уж не Волковой – так точно. Это кто-то придумал – запрет. Но что есть запретного в любви? Любовь – не запрет. Любовь – это преодоление инстинкта, как бы сказал Ваня. Ну это все не важно. Теперь у нее татуировка, и, наверное, это единственное, что напоминало бы о прошлом. Не сейчас, а спустя много лет. Спустя десяток лет, когда она обзавелась детьми, а мы уже не были вместе. Только глядя на свою татуировку, она могла вспомнить о том, что было когда-то. Давно-давно. Что было что-то такое, что именуется «Запретной любовью». True love, черт возьми, это! И спустя столько лет это уже не казалось запретным, это было всего лишь воспоминанием. Не более того…
Воспоминанием…
И татуировка. И я. И самый успешный музыкальный проект «t.A.T.u.».
Этот день выдался каким-то непонятным для меня. Хорошим или плохим – я не поняла спустя даже несколько дней. Утро не предвещало ничего хорошего. Утро не предвещало ничего плохого. Утро, как утро. Солнечное, холодное – типичное для осени. Вечером – выступление в «Гауди», вечером – начало новой жизни. Хотя это сказано слишком преувеличено, но факт оставался фактом. Это слишком волнительный день, как для меня, так и для Юли. Ее совсем короткие волосы упоительно пошатывались на ветру, в то время как мы спускались к водителю. Уже в полдень мы должны были быть в клубе. Ее черные, смольные волосы упоительно улыбались сегодняшнему вечеру. Тату возвращаются. И теперь начнется все снова. Водитель приветливо улыбнулся нам. Мы сели в салон и поехали к месту. И все это время мягкий Юлькин затылок улыбался мне, будто успокаивал. Я – не она, я ужасно волнуюсь. В «Гауди» должна была быть уже наша команда и все те люди, которые так готовились к этому. Журналисты и прочие люди из СМИ должны были прибыть только к четырем-пяти вечера, чуть раньше, чем начнется основная часть. Проезжая мимо основного клуба, я заметила, что уже стоят несколько фанатов, которые так ждут нас. И очередной раз, я зацепилась взглядом за умиляющийся Юлькин затылок.
Мы вошли в клуб спокойно. Не как обычно – пробираясь через густую толпу фанатов, орущих что-то, что невозможно было разобрать. Через толпу фанатов, которые сделают все, что угодно, лишь бы потрогать тебя, выдрать клок волос на память. Они сделают что угодно… Но сейчас все было спокойно. И мы уверенно зашли внутрь. Здание было в самом разгаре подготовки. Носились какие-то люди туда-сюда, украшая помещение. Какие-то люди завозили выпивку для бара, какие-то продукты для буфета. Все было предусмотрено. Мы, проходя через все это, заметили и нашего горе-продюсера. Якобы продюсера. Стремительно подошли к нему и поздоровались.
- Привет, ну что? Все готово? – заверещала Волкова, осматриваясь по сторонам.
- Все в процессе. Давайте, Женя вас проводит в гримерку, вы там расположитесь и потом выходите на репетицию. Если хотите, перекусите, – Ренский добродушно улыбнулся, подталкивая Воеводину к нам.
Девушка, что-то рассказывая по пути, проводила нас в гримерку и дала на всякий случай ключ от нее.