- Я не помню.
- Ну как ты не помнишь?
- Вот так, не помню и все. – Лениво объясняла я, считая это обычным делом.
- И как же ты запоминаешь что-то важное.
- Ты сам говорил, что все важное откладывается в голове.
- Не я – Ленчик. – Поправил он, хотя это не имело никакого значения.
- Не суть…
- И все же?
- Записываю в записную книгу. – Улыбаюсь я. – И все проблемы решены.
- Покажешь? – Хрипло рассмеялся он. – Книгу свою.
- Не, тебе не надо, не понравится…
- Ну и пусть. – Он отмахнулся и закрыл глаза, погружаясь в нирвану.
Было и было, а пока вокруг летает снег. Летает и летает. Холодный и белый. Ничего уж тут не поделаешь.
Юлька иногда смотрит на него и улыбается, а я дергаю ее, чтобы она не отвлекалась от видеозаписи. Неожиданно видео прерывается и начинается новое. 2004 где-то, наверное, где-то так. Помню то время, как сейчас, прекрасно помню тот день, который был всего лишь отражением других – таких же дней…
Кто-то (до сих пор я не поняла кто) решил нанять оператора, который бы бегал за нами 24 часа и снимал все. Обычно, таких людей нанимают, когда снимают какое-либо шоу, типа Анатомии или Поднебесной. Но шоу никакого не было. Нам наняли человека, кажется, его звали Андреем, он, вооружившись камерой, молча ходил везде за нами и снимал все, что с нами происходило. Причем слово ВСЕ, – было в прямом смысле слова. Как мы ели, пили, спали, переодевались, о чем мы разговаривали, и даже принимали ванную. Но, слава Богу, такое издевательство длилось всего лишь пару дней. Но на этой кассете был запечатлен только один день – отражение всех остальных дней. Андрей, взяв в руки свою аппаратуру, взвалив ее на свои белоснежные плечи, молча следовал с нами повсюду.
Запись началась с того, как мы прибыли на поезде в какой-то из городов. Мы вышли из вагона и нас тут же окружила толпа, из которой я узнала только Ленчика, который бережно обхватил нас руками и быстро повел к машине, пока толпа орущих фанатов не разорвала нас. Сзади раздавались сумасшедшие вопли, крики, все орали только одно – зазубренное слово: «Тату!». И так, пока мы шли от вагона поезда до машины, мы слышали в спину «Тату! Тату! Тату!».
Нас быстро затолкали в салон, и дверь с шумом захлопнулась. Водитель сорвался с места практически в ту же секунду. И над ухом у себя я услышала, как Волкова облегченно выдохнула. Вот мы и на месте. Странно, что эти ребята встречали нас, ведь время уже двенадцатый час ночи. Но следовало этого ожидать. Прибыв в номер, мы успели закинуть в рот по несколько бутербродов, наспех запив их чаем, и тут же лечь спать. И даже это Андрей тоже заснял.
- Ну, мы спать. – Недовольно протягивает Юлька, глядя на него. – Вырубай.
- Я жду, пока вы заснете. – Тихо произносит он, передвигая объектив на ее недовольное лицо.
Кажется, что у нее нет сил спорить с ним, и она, забыв про все, молча скидывает с себя одежду, оставаясь в одних трусах. Наверное, парниша изрядно завелся, глядя на мою идеальную девочку. Нельзя не завестись, глядя на ее тело. Только если для меня это обыденное дело, то для него это нечто святое, что ему никогда не светит. Она, нахмурив брови, забирается под одеяло. Я, также не думая ни о чем, следую ее примеру – и раздеваюсь. И остаюсь практически такой же нагой. И ложусь с ней, переплетая свои ноги с ее ногами . Так мы и засыпаем. А этот заведенный Андрей, предварительно выключив камеру, наверняка увлекся анонированием. Ну что тут поделать? Такова уж мужская похоть. И она в корне отличается от женской…
С горем пополам, заснув в час ночи, ровно в шесть – сказка заканчивается. Ровно тогда, когда стрелка часов останавливается на 6:00 утра, в нашу комнату с грохотом врываются человек двадцать. А ублаженный ночью оператор-Андрей, уже наготове стоит в углу комнаты, снимая все это копошение. Он довольно улыбается, будто рад, что мы никак не может продрать глаза. Нас буквально в прямом смысле слова вытаскивают за ноги с кровати, почти обнаженных, переплетенных друг с другом. И тут же подлетают какие-то люди, которые начинают нас гримировать, кто-то сует кофе прямо в лицо. А наши глаза – все еще закрыты. Черт бы их всех побрал! Господи, как же хочется спать! В итоге, разлепив глаза, склеенные ночной смолой, мы все же вливаем в себя чашку крепкого-крепкого кофе (про сахар люди как обычно не подумали), и тут же слышим бодрый голос фотографа: «Ну что? Начинаем фотосессию». Откуда взялась эта извращенская мода на фотосессии в шесть утра – я до сих пор не могу понять. Я до сих пор не могу понять, как мы тогда нашли в себе силы улыбаться, обниматься. В шесть-то часов утра – проспав всего пять. И то с горем пополам. А довольный Андрей все еще снимал нас, то, как мы позируем, и, наверное уже в то время, он уже приготовил свою подружку-руку, мы сами знаем для чего. Таковы уж мужчинки, ничего тут не поделаешь. Кое-как, отсняв фотосессию на кровати, нас отправили в ванну, продолжать начатое – вот это уж точно извращение. Ванна – расслабляет нас обеих, главное не заснуть прямо перед камерами. Мы быстро встаем с кровати и идем в ванную комнату.
- Ну что, и тут снимать будешь? – Недовольно шипит Волкова, и ее можно понять.
И я понимаю. А этот Андрей – нет. Упертый баран! Что с него взять, кроме анализов? Да и то… какие они получатся…
- Да ладно вам, – хохочет он, – под пеной ничего не будет видно.
Препираться опять же нет желания. Нет сил. Поэтому, забыв обо всем (как обычно и бывало), мы сбрасываем с себя последние вещи и шлепаем по мокрому полу в ванную. Он довольно улыбается нам в спину. Надо сказать Ване, чтобы он нашел более адекватного человека. А не этого…
Мы залезаем в ванную и опять улыбаемся в объективы фотоаппарата. Улыбаемся несколько часов, пока нам не сводит скулы, пока Юлькин целеустремленный подбородок не начинает подрагивать от раздражения. Но я сразу напоминаю ей слова Вани, и она, скрипя зубами, продолжает улыбаться, сидя в этой чертовой ванне, где все – видно! И этот Андрей похотливо улыбается, снимая крупные планы!
Едва закончилось это мучение – нас потащили на другую фотосессию, в каком-то здании Москвы, в каком-то обычном здании, где мы опять улыбались, где мы опять изображали неземную любовь. Как же хочется спать, как же я устала. С горем пополам – к семи вечера мы закончили, и тут же побежали на поезд, отправляясь в другой город. В какой – я не помню. Мне и не нужно это помнить. Вот так и проходили наши дни. Честно и откровенно. Это не так уж просто, как кажется на первый взгляд. И в то время, когда мы едем на вокзал в какой-то машине, слышу, как Волкова устало и тихо-тихо шепчет в пустоту:
- Господи, скорее бы в поезд. Тупо проспаться…
Я утвердительно бормочу ей в ответ. На большее меня не хватает…
Такое вот были веселые времена…
И эта кассета – всего лишь напоминание о нашей прошлой, суетной жизни. И это не может не радовать меня. Стоящие в вазе герберы, приветливо улыбаются мне, мои волосы упоительно переплетаются с узорами на стене, мое тело наполняется эйфорией и волнительной дрожью. Я сама не понимаю от чего… Неожиданно у меня начинает звонить телефон, на дисплее написано «Люся». Я с трудом пытаюсь вспомнить, кто это? Наконец, прокрутив последние несколько лет в голове, я вспоминаю – Люся с СТС, спонсор шоу «Тату в Поднебесной». Люся – блондинка, типичная блондинка, с которых списаны все барби. Непонятно откуда у такой девушки столько денег, но она оплатила всю аренду площадки и каждый день зависала с нами на 13 этаже Пекина, в то время, как мы пытались записать альбом «Люди инвалиды». Люся героически выстояла все самокрутки и все нападки со стороны своего кошелька. И, наверное, даже не пожалела всех тех денег, которые вложила в это шоу. Еще бы, ведь трава в Поднебесной всегда была первоклассной, трах с Шаповаловым всегда был первоклассным. И было всего много – одного и другого.
- Алло. – Я, наконец, выхожу из ступора, и говорю в трубку.
- Привет, Лен, это Люся. – Весело верещит она своим противным голосом.
А еще говорят, что она «поет», ну или, во всяком случае пытается петь. Сначала она донимала этим Ваню, затем пыталась достать Флая, но, похоже, оба знали, что это плевое дело. Люся – это Люся, пусть тратит свои миллионы на другие дела, а певица из нее, как из меня балерина. И даже ее миллионы не помогут. И даже уже прославленное имя Ваня Шаповалов.