Рядом с ним стоит Елена, которая наоборот практически не отрывает пустого взгляда от гладкой поверхности гроба. Когда они только приехали, она чуть не подняла скандал из-за того, что ей не позволили посмотреть на Энзо. Но потом она успокоилась, признав, что сама не готова к этому.
Он косит на нее краем глаза и нервно поджимает губы, отметив ее бледность. Кажется, она сейчас сделана из бумаги — практически серая, с пустыми глазами и бледно-розовыми губами, которые сжаты так плотно, словно она дала обет молчания.
— Ты в порядке?
— Очень тупой вопрос.
— Я знаю. Просто мне нужно было что-то сказать.
Бессмысленный разговор. Даже тупой. Деймон сам не особо понимает, зачем открыл рот, но ему просто нужно было сказать хоть что-то, чтобы перестать тонуть в этой звенящей тишине в его голове. Он не хочет быть здесь, он не хочет видеть всех этих людей, не хочет слышать плач и слова священника, не хочет находиться рядом с этим гробом, который через несколько минут навсегда скроет тело его брата под землей.
Когда гроб начинают опускать в могилу, он с такой силой стискивает челюсти, что перед глазами начинают кружиться черные точки и очень хочется закрыть глаза, чтобы прийти в себя, но сейчас он наоборот очень внимательно смотрит перед собой, пытаясь запомнить этот момент в мельчайших деталях. Ему придется смириться с тем, что Энзо больше нет. У него просто нет выбора. Нужно признать это сейчас, именно в этот самый момент, или он сойдет с ума, а от этого вряд ли кому-то станет лучше.
Деймон вздрагивает от неожиданности, когда его руки касается что-то маленькое и очень холодное. Только спустя несколько секунд он понимает, что эта рука Елены. Неожиданно сильная и крепкая. Цепляется за его пальцы, словно не знает, как ей быть, словно ей просто нужно тепло, а рядом больше никого нет. Он в ответ сжимает ее руку, даже не думая о том, что может сломать ей пальцы, и они стоят рядом, уставившись с одну точку и практически не дыша.
Когда гроб засыпают землей и люди медленно начинают расходиться, они продолжают стоять на месте, почему-то не в силах сдвинуться с места и разорвать руки. Оба очень остро понимают, что у них в мире осталось не так много человек, которых они могли бы назвать близкими, и от этого становится дико.
Елена кусает губы, ненавидя себя за слабость, и крепче цепляется за большой палец Деймона, не понимая, почему до сих пор не отошла. Он ей не нравится, он слишком грубый, слишком требовательный, наглый и высокомерный, но он прав — он не Энзо, и ей пора бы перестать их сравнивать. Одного брата уже нет, и все, что она может, это помочь второму отомстить.
— У меня правда нет выбора, — шепчет она так тихо, что сама с трудом себя слышит.
— Я знаю.
— Ты мне даже не нравишься.
— Это взаимно.
— И я очень хотела бы уйти.
— Знаю.
— Но мне некуда.
— Ага.
— Поэтому мне придется остаться и найти ублюдка, который убил Энзо.
— Звучит, как план, — его губ касается легкая, вымученная улыбка, и он переводит на нее глаза, встречаясь с ней взглядом. Ему кажется на долю секунды, что она тоже улыбается, глядя на него, но потом девушка немного приподнимает бровь и облизывает губы.
— Деймон?
— Да?
— Можешь отпустить мою руку? Мне больно, если честно.
— Прости, — Деймон отступает, и они оба чисто инстинктивно вытирают руки о штаны, неловко опустив глаза. Несколько секунд они молчат, не зная, что сказать, а потом Елена убирает руки в карманы и поднимает на него хмурые глаза.
— Есть планы, как мы будем искать эту мразь?
— Есть парочка. Но это не значит, что я должен тебе о них рассказать.
— Ты же понимаешь, что я уже тут? Я уже рядом, Деймон, и я уже готова помогать тебе. Я не просто так терплю тебя уже неделю, мне нужны действия. Я готова и дальше выносить твои уроки, но при условии, что я буду тебе помогать. Энзо и мне дорог, ты не можешь оставить меня в стороне.
— Я-то могу, — он снова улыбается, — только ты же сама не останешься.
— Вот именно. Так что поехали уже, мы и так затянули. И, кстати, сотри эту мерзкую ухмылку с лица, по тебе кирпич плачет.
— Есть, командир, — усмехается Сальваторе и, шуточно отдав ей честь, идет следом за Еленой к машине.
— Только не говори, что она будет здесь жить, — Роуз скрещивает руки на груди, войдя в комнату Деймона, и тот протяжно стонет, устало сползает на стуле и закрывает лицо газетой.
— Сладкая, если ты не заметила, она делает это уже почти месяц. Просто все это время ты отсутствовала, так как посещала притоны, бордели и трахала малолеток.
— Сомневаюсь, что я многое пропустила.
— Всего лишь похороны моего брата. А так ничего важного.
— Ты же его ненавидишь.
— В прошедшем времени.
— Чего?
— Млять, Роуз, — Деймон резко встает и бросает газету на пол, — у тебя что, цель всей жизни «трахать мне мозги»? Але, ты не в Симс, ты можешь выбрать что-то более интересное и разнообразное. Как на счет того, чтобы выпрыгнуть из окна небоскреба без парашюта? Обещаю, я даже скажу, что люблю тебя, если ты сделаешь это ради меня.
— Ты идиот.
— Ну, знаешь ли, получается, что и ты не шибко умная, если вышла за меня когда-то.
— Это было большой ошибкой. Самой большой ошибкой моей жизни.
— Я подарю тебе магнитик.
— Чего?
— Нет, ты реально тупая, — он поворачивается к ней и вырисовывает ребром ладони вокруг лица квадрат, — магнитик, еб твою мать. С этой цитатой. Ну, знаешь, это сейчас модно. Почти. Может, не сейчас. Не суть. Я что-то слышал. Короче, отстань от меня, у меня мозг плавится от твоего присутствия, — подойдя к столу, он делает глоток прямо из горла и морщится от едкого вкуса алкоголя.
— Я не могу понять, — Роуз подходит ближе, — зачем она здесь, если ты с ней не спишь? Я понимаю, если бы она была твоей очередной подстилкой, но и то это на тебя не похоже — ты дольше двух ночей одну женщину не выдерживаешь, тебе становится скучно. Именно поэтому…
— Вот почему я не могу отрезать тебе язык, а? — сипит он, покосившись на нее. — Ты меня почему-то очень сильно бесишь в последнее время. Уточняю: последнее время — это лет восемь минимум. Почему я до сих пор не расчленил тебя и не закопал в огороде, удобряя цветы? Как их там?
— Астильбы.
— Будь здорова. Точнее нет, наоборот.
— Ты пьяный, — Роуз морщится, скрестив руки на груди, — тебе нужно проспаться.
— Это мое нормальное состояние в последнее время. Я практически не пью. Не так. Я пью, но не пьянею. Уже иммунитет выработался. Кстати, — Деймон переводит на нее недовольные глаза, — почему бы тебе не уйти, а?
— Из комнаты?
— Немного дальше. Как на счет Марса? Я даже оплачу тебе поездку. Правда только в один конец, боюсь разориться. Но ты же у нас любопытная, верно? Можешь задержаться там, авось найдешь-таки инопланетных существ. И трахнешься с ними. А что, мне кажется круто. Как тебе идея? Будешь первой шлюхой, которая спала с гуманоидом.
— Ты сука, Деймон! — она с размаху бьет его по лицу, но Деймон, развернувшись, заламывает ее руку и прижимает к стене, вывернув ее запястье под немыслимым углом. Розу вскрикивает, пытаясь вырваться, но он словно не слышит ее: валит на пол и, оседлав, начинает сдавливать ее шею.
— Интересно, ты помнишь мои слова? — наигранно-сладким голосом спрашивает он, и она мгновенно перестает шевелиться, испуганно глядя на него. — Кажется, помнишь. Я ведь учил тебя, что нельзя дергаться, только хуже будет, потому что расходуешь кислород. И на этом моменте, — он делает паузу, — я обычно отпускал тебя и хвалил, потому что ты выучила урок, после чего следовал спонтанный, грубый секс на ближайшей поверхности. Однако сейчас, — Деймон сильнее сжимает руки, и Роуз цепляется за его запястья, снова начав брыкаться, — ты бы знала, как я не хочу отпускать тебя. Как я хочу сжимать твою шею до тех пор, пока ты…
— Деймон!