Он вздрагивает, словно кто-то ударил его по лицу, и поднимает голову, не до конца понимая, что с ним происходит. В дверях стоит бледная, как мел, Елена и с ужасом смотрит на него. Одной секунды ему хватает, чтобы окинуть ее взглядом с головы до ног, но в итоге он останавливается на ее глазах, почему-то не в силах оторвать от них взгляд.
Кажется, что они занимают практически половину ее лица. Огромные, темные, блестящие, с такой гаммой эмоций в них, что становится не по себе. Страх, ужас, напряжение — все мешается в один большой комок недоразумения, и он понимает, что она не знает, как ему поступить. Елена быстро облизывает губы и делает шаг вперед, глядя на него сверху вниз.
— Ты убьешь ее. Приди в себя.
Деймон непонимающе хмурится, пытаясь разобрать, что она ему говорит, потому что он практически ничего не слышит из-за звенящего шума в ушах. Наконец он медленно переводит взгляд на женщину, лежащую под ним, и понимает, что она какого-то неестественно-красного цвета. Все это тело прошибает дрожь, и он отскакивает в сторону, слыша ее хриплый, рваный вдох. Роуз переворачивается, упираясь руками в пол, и кашляет, пытаясь прийти в себя. Потом, взяв себя в руки, кое-как поднимается и, не глядя ни на кого из них, покидает комнату.
Мир перед глазами плывет, когда Деймон поднимается и отходит к окну, вцепившись в занавески с такой силой, словно желая оторвать их вместе с карнизом. Елена стоит за его спиной, не сдвинувшись с места, и смотрит ему в спину немигающим взглядом.
— Зачем ты это делал?
— Я не знаю, что тебе ответить на это, — глухо отзывается он, глядя в окно, но ничего не видя, — я не понимал, что делаю. Хотя где-то под коркой я думал, что это правильно.
— Ты хотел убить ее.
— Она убила меня десять лет назад. Почему я не могу ответить ей тем же?
— Роуз сука, но даже она заслуживает жить. Деймон, — она разворачивает его лицо к себе и непонимающе смотрит в его пустые глаза, — что с тобой происходит? Да, у нас пока ничего не получается, все твои планы провалились, но есть же еще варианты. И мы не сдадимся, ведь так?
— Естественно, — равнодушно дергает он плечами и пытается отвернуться, но она не дает, сжав его плечи.
— Тогда почему ты так ведешь себя? Я тоже его потеряла, но я держусь, а не срываюсь на всех, кто находится рядом со мной. И ты ведь можешь быть другим, я видела тебя другим. Зачем ты ведешь себя так?
— Потому что я такой, Елена! — неожиданно для самого себя Деймон рявкает и прижимает ее к стене, больно ударив головой о стену. Она сдавленно охает и упирается руками ему в грудь, ошарашенно глядя на него снизу вверх. — Я не герой, я не хороший и никогда им не буду! Я ублюдок, я убиваю, я издеваюсь над людьми, я делаю им больно, потому что мне просто срать! Пойми ты это, наконец, и перестань делать из меня святого Энзо, потому что я не он! Он сдох, ясно тебе?! Сдох! Не смей делать из меня него, потому что такого никогда не будет! Он и так достаточно подпортил мне жизнь, чтобы я даже после его смерти думал о том, что нас, млять, сравнивают! Если я тебя таким, таким, какой я есть, не устраиваю, то катись ко всем чертям! Куда хочешь! Потому что я не изменюсь! Уж точно не ради тебя!
Он с силой ударяет кулаками по стене рядом с ее лицом, и Елена чисто инстинктивно дергается, не разрывая зрительный контакт. И именно это его добивает — тот факт, что она смотрит ему прямо в глаза и не плачет, хотя он кричит до срыва голоса, с трудом оставаясь в сознании от напряжения. А она стоит, практически не шевелясь, и только смотрит на него, не моргая.
— Мне не нужно, чтобы ты менялся, — очень тихо произносит она, когда понимает, что он замолчал. — Это глупо, требовать от человека того, чтобы он изменился в угоду кому-то. Да, ты такой, ты не хороший, и я прекрасно знаю это. Ты эгоист, грубый, самоуверенный и жесткий, но ты такой, я знаю, было бы странно, если бы за эти недели я бы не поняла это. Я понимаю тебя, а вот ты не понимаешь одной вещи, — она подается ближе, практически касаясь носом его носа, — я тебе нужна. Не ты мне, а я тебе. Тебе нужен человек, который может тебя сдержать, а Роуз явно на это не способна и вряд ли была когда-нибудь, потому что она слабая. А я нет. И ты не можешь не понимать этого, просто ты не хочешь признаться себе в том, что тебе кто-то нужен. И, знаешь, я могла бы сейчас уйти и никогда больше не возвращаться, но я дала тебе обещание, что мы вместе найдем убийцу Энзо. А я никогда не нарушаю обещания.
С этими словами Елена толкает его в грудь, высвобождаясь, и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь, а Деймон упирается лицом в стену, плотно закрыв глаза и пытаясь осознать дошедшую до него мысль. Не только она нужна ему. Он ей тоже.
====== 20. Спасенная. ======
— Как успехи? — Лили осторожно заглядывает в кабинет Деймона, и тот прикрывает глаза, утыкаясь лицом в кипу бумаг. — Я тебе помешала?
— Нет, мам, что ты, — он тяжело выдыхает и слабо качает головой, — я же тут этими, ну как их… млять, сука! Ну кем там балуются, а?
— Ты в порядке?
— Мам, я бухой, это является оправданием моего состояния? — он поднимает голову и медленно облизывает губы. — Я затрахался, и не в том смысле, котором хотелось бы. Если честно, то я не трахался уже больше месяца. Ну охренеть можно! — Деймон бросает бумаги на пол и недовольно морщится. — Я стал таким правильным, что вместо того, чтобы упиваться в хлам, укуриваться и спать с бабами вожусь с малолеткой и ищу убийцу брата. Кажется, мне пора на пенсию, кроссворды решать. Слишком правильным стал.
— Деймон, может, тебе отдохнуть? — она осторожно проводит рукой по его волосам. — Поехать куда-нибудь, расслабиться, отвлечься от всего. Я тоже подключу свои планы и буду разбираться. А ты… Ты же себя гробишь, возьми отпуск.
— Не могу. Вот никак, у меня ж эта, — Деймон поднимает две руки, вытянув указательные пальцы, и строит гримасу, — демон этот в юбке на шее сидит. Вбила себе в башку, что у нее цель жизни — найти этих ублюдков…
— Деймон!
— Ублюдков, — упрямо повторяет он, — и грохнуть их к чертям собачьим. Я бы так не заморачивался, искал бы, но без фанатизма. А из-за нее приходится постоянно колупаться в видеозаписях, искать свидетелей, куда-то лезть, поднимать связи, капать людям всяким на мозги, херня, короче.
— Ну и скажи ей об этом.
— Не могу. Она ж мелкая, а упрямая. Решила, что найдет их, — значит, найдет. Она мне покоя не дает. Каждые полчаса спрашивает, что я нарыл. Еще немного, и я ее пристрелю. Или привяжу. Или четвертую. Не знаю. О! — Деймон поднимает руку, вскинув бровь. — Лучше закрою в шкафу. Нет, сбежит же… Вот сука! — он морщится и почти по-детски надувает губы. — Вот ненавижу, когда существа в таком вот возрасте. Ударить нельзя — ответят тем же, наорать мало — не понимают, сорвешься и что-нибудь сделаешь — посадят. И вообще ничего сделать не могу. Почти.
— У тебя же есть Роуз.
— Не произноси ее имя! — он подскакивает так поспешно, что она шарахается в сторону. — Вот в фильме был Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, а в моем случае Та. Это понятно? Вот вообще забудь, как эту шлюху зовут.
— Она же твоя жена.
— Ответ «мне срать» подойдет?
— Деймон.
— Мама.
— Послушай, — Лили нервно кусает губы и настороженно смотрит на него, — я действительно считаю, что тебе нужно куда-нибудь поехать, отдохнуть, забыться…
— Я уже помню все синонимы, которые ты подобрала, можешь не повторять этот филологический подвиг. И нет, я никуда не поеду. Вот заставлю ублюдка, который грохнул Энзо, жрать его яйца и свалю на все четыре стороны. С бабами. Даже несколько возьму, чтобы скучно не стало.
— И когда ты успел обнаглеть?
— Мне повторить прекрасную историю моего взросления? Поверь, времени у меня завались, так что садись, могу даже принести нам чай. Ну или бурбон, если ты не за рулем, хотя, насколько я помню, ты около двадцати раз пыталась сдать на права, но что-то не зашло.
— Семнадцать.
— Еще лучше. Ну вот честно, ма, чего тебе стоит отсосать и получить этот гребанный документ?