— Но я тогда хотя бы знала, что моей матери не плевать, — сипит она, сглотнув.
— Мне не плевать, мне было очень больно тебя отдавать, Елена. Я с детства мечтала о дочери, но иногда приходится делать выбор и отступать от того, чего хочется. Я боялась, что с тобой что-нибудь случится, если я оставлю тебя себе. Так был шанс, что кто-нибудь заберет тебя и поможет встать на ноги, а я на это просто не способна. У меня ничего нет, я кочую по городу, ем когда удается что-то украсть, потому что денег нет, я почти ничего не умею, меня даже на работу не возьмут, и мне страшно, — слезы стекают по ее щекам, и она шумно сглатывает, дрожа всем телом, — мне дико сейчас страшно, потому что я забеременела во второй раз, а у меня даже не было возможности сделать аборт. И я понимаю, что он вот-вот родится, а мне не хватает еды даже для себя. Я не знаю, что мне с ним делать и как быть, потому что я одна и помощи ждать неоткуда…
— Его? — спрашивает Елена, нахмурившись. — У тебя будет мальчик?
— Я… я не уверена… — Кэролайн облизывает губы и кладет руки на свой живот, неожиданно нежно проведя по нему кончиками пальцев, — но я помню, как было с тобой, а сейчас все иначе. Я думаю, что там мальчик, по крайней мере в голове сидит именно эта мысль.
— И сколько осталось времени?
— Я не знаю, уже скоро, — она стискивает челюсти и садится на кровать, опустив голову. — Когда я рожала тебя, я была с другими девушками, мне помогали, я не была одна и меня поддерживали, говорили, что делать и как себя вести. А сейчас я совсем одна, и мне очень страшно, потому что я боюсь, что могу… могу умереть… А я так хочу жить, — снова слезы выступают на ее глазах, и женщина обхватывает себя руками, пытаясь согреться, — я так люблю жизнь, какой бы дерьмовой она ни была. Но я сомневаюсь, что у меня получится бороться…
— Ты будешь здесь? — вдруг решительно спрашивает Елена, распрямившись, и Кэролайн непонимающе смотрит на нее, часто моргая. — Здесь есть поблизости магазин? Я куплю тебе еду, воды и… не знаю, что-нибудь еще на первое время. А ребенок… Я могу тебе помочь, — она пугается своих слов, но уже не может остановиться.
— Как?
— Я… я договорюсь с одним человеком, и тебя определят в больницу. Ты там родишь, и ребенка сразу же определят в какую-нибудь семью, чтобы он… чтобы он не повторил мою историю, — уже тише заканчивает она и облизывает губы.
— Но… но зачем это тебе? Зачем ты помогаешь мне?
— Я помогаю не тебе, а ребенку, который не виноват, что ему досталась такая семья. Когда-то в моей жизни нашелся человек, который вытащил меня из дерьма и дал ему шанс начать новую жизнь. Я собираюсь поступить так же с этим ребенком.
— Господи… — она тянется, чтобы коснуться губами ее руки, но та отшатывается, с презрением посмотрев на нее.
— Не трогай меня. Я делаю это не ради тебя. Сиди здесь, а я попробую найти, что тебе поесть.
Не дожидаясь ее ответа, Елена выскакивает на улицу и торопливо идет по улице, надев на голову капюшон, чтобы не сильно выделяться. Найдя через какое-то время старый маленький магазин, она покупает булку с маком, пакет сока и, оплатив все, возвращается обратно. Кэролайн накидывается на еду с такой жадностью, что Елена пугается, как бы ей не стало плохо, но та лишь блаженно стонет, прижавшись к стене, и теснее прижимает к груди продукты.
Не в силах смотреть на это, девушка выходит в коридор и, достав мобильный, набирает номер Деймона, пытаясь придумать, как помягче объяснить ему ситуацию. Однако, услышав его голос, она понимает, что проще всего будет импровизировать.
— Ради Дьявола, скажи, что мне не нужно срываться и спасать твою задницу из передряги.
— Мне нужна твоя помощь, — перебивает она его и с трудом сдерживается от смешка, буквально видя выражение его лица. — Дело в том, что я нашла свою мать, и…
— И?
— И она беременна.
— Еб в рот! — чертыхается он, сморщившись. — Она что, инкубатор? Млять, сколько ей лет, что она про презервативы ничего не слышала?!
— Не в этом дело. Я хочу помочь ее ребенку.
— С хера ли… стой, — Деймон осекается и пару секунд молчит, — глупость я сказал, самую настоящую глупость. Конечно, ты хочешь помочь ребенку, чтобы он не повторил твою судьбу. Черт, — он улыбается и качает головой, — никогда бы не подумал, что ты… такая.
— Какая?
— Добрая.
— Я не добрая.
— Ты именно добрая, Елена. У тебя добрая душа и очень чуткое сердце. Я так привык ссориться с тобой и беситься из-за твоего поведения, что ни разу не замечал этого. Это… это очень правильный поступок, Энзо бы гордился тобой.
— Я надеюсь… — его имя отдается болью в груди, и она крепче стискивает челюсти, водя носком ботинком по горке пыли на полу.
— Но что требуется от меня? Надеюсь, ты не собираешься просить меня забрать ребенка домой, потому что можешь даже не пытаться — категорическое нет, которое никак не рассматривается. Мне тебя хватает по горло, я не самоубийца, чтобы брать еще одного спиногрыза.
— Я и не собиралась. Мне просто нужно, чтобы ты приехал сюда, помог мне отвести ее в больницу, а после устроить ребенка в хорошую приемную семью. Кэролайн согласна, я уже говорила с ней…
— Еще бы она была не согласна.
— Деймон!
— Что?
— Так ты… — она делает паузу, нервно кусая губы, — ты поможешь мне? Я бы могла сейчас сама заморочиться, вызвать такси, отвезти ее в больницу, начать искать родителей, но… но я была бы рада, если бы ты помог мне.
— А знаешь почему ты этого хочешь? Потому что я все еще эхо Энзо для тебя, и, кажется, всегда им буду, как бы не старался показать, что я другой.
— Деймон…
— Нет, не надо, — он слабо улыбается и фыркает, — я все понял. Не переживай, Котенок, я не оставлю тебя. Я пообещал на похоронах своему брату, что сделаю все, чего бы ты не захотела. А я привык выполнять обещания. Я скоро буду, надеюсь, роды не начнутся раньше.
Услышав частые гудки, Елена выключает мобильный и возвращается в комнату. Кэролайн собирает с руки последние крошки булочки, разорвав пакет и явно выпив из него все до капли, и падает на кровать с легкой улыбкой. Услышав шаги дочери, она поднимает голову и блаженно улыбается.
— Ты все уладила?
— Скоро приедет… один человек и отвезет тебя в больницу. А потом мы найдем семью, которая будет готова взять твоего ребенка себе. Надеюсь, это не займет много времени… По крайней мере мы не знаем, когда придет время, но хотелось бы, чтобы мы все успели.
— А что за человек? — осторожно интересуется Кэролайн, вглядываясь в ее лицо. Елена молчит, кажется, целую вечность, а потом опускает глаза и отвечает на выдохе:
— Человек, которому я обязана слишком многим. И вряд ли когда-нибудь смогу отплатить.
====== 23. Испугавшаяся. ======
— Спасибо, что приехал, — Елена смотрит через плечо на Деймона и обхватывает себя руками, поправляя белый халат.
— А куда я мог деться? Мы в ответе за всех, кого приручили.
— Ты не приручил меня.
— Разве что пока, — он улыбается уголками губ и переводит взгляд на палату, глядя через толщу стекла, — так вот она, твоя мать. Кажется, она была красивой… когда-то. По крайней мере я пытаюсь сделать ее кожу нормального цвета, придать объем и блеск волосам, представляю улыбку… Да, пожалуй, она была красивой, — он смотрит на Елену, и ей становится не по себе от его взгляда, — но не надо жалеть ее. Это ее выбор. Она сама его сделала, никто не принуждал ее так жить и подыхать под обстоятельствами. Она могла выбрать другую жизнь. Но она этого не сделала.
— Ты не знаешь, каково это, — негромко отзывается она, стиснув челюсти, — ты никогда не был в приюте, никогда не оставался один, без всего, абсолютно беспомощный и никому не нужный. Ты не можешь судить.