– Не возражаю, – прохрипел я.
Ой, что сейчас будет…
– …Ммм, аккуратнее!..
– Синдзи, не ной.
– …А может, в спальню всё-таки переберёмся? Твою или мою…
– Тебе здесь, что ли плохо? Давай-ка лучше…
– …Проклятье, где ты это узнал?
– Книжки разные бывают…
– Всё, хватит уже… Иди сюда, милый…
– …ААААААААА!!!
С диким воплем, переходящим в двадцатиэтажный поток мата, я подскочил с постели и ломанулся вперёд.
Но даже широко раскрытые от ужаса глаза меня не спасли – далеко уйти не получилось. И дело тут было даже не в том, что я нёсся на четвереньках и ни хрена не видел после столь кошмарного пробуждения…
Нееет… Победоносную военную машину Японии остановило совсем не это…
Бабах!!!
На полной скорости врубился головой в собственный письменный стол, едва не опрокинув его на бок. В голове словно взорвалась светошумовая граната, и я моментально взвыл от дичайшей боли, пронзившей череп. Скорость разгона плюс жёсткость стола, помноженные на похмельный синдром, дали просто убойный результат…
Невнятно мыча, сел на полу, обхватил руками голову и застонал.
– Жуть… Жуть… Жуть… – в полном отчаянье прошептал я, борясь с тяжёлым дыханием. – Мама, роди меня обратно…
А дальше – сплошная нецензурщина. Из-за чудовищного стресса начали вспоминаться не только русские, немецкие и японские маты, но даже итальянские и тайские.
Причиной моей паники была не только боль, и даже отнюдь не боль, нет! Просто у меня перед глазами всё ещё стояли соблазнительные картины, нарисованные моим буйным воображением, поддержанные восстанием алкоголя и подростковых гормонов…
Так, стоп, спокойно, Виктор, спокойно… Общее тестирование всех систем, полный визуальный осмотр… Хм. Судя по, гм, состоянию организма, ничего не было…
Бросил торопливый взгляд на свою постель – никого! Слава Всевышнему, никого! Только мой китель вместо одеяла валяется, и всё! Никаких симпатичных майоров женского пола не обнаружено! Уррра!..
А вдруг…
А вдруг ОНА уже просто ушла?
Ой-ой-ой!..
Так, стоп. Спокойствие, только спокойствие. Разложим всё по полочкам… Хотя мозг сейчас к этому и не слишком способен.
Итак, во-первых, я нахожусь у себя в комнате, а не в зале, и спал я, судя по всему, на своём безобразном спальном месте, а не на диване. Во-вторых… Один момент, нужно себя оглядеть… Форменные брюки, мятая белая рубашка застёгнута почти на все пуговицы, кителя нет. Именно в таком виде я и спал. Не голый. А значит…
Так ничего не было?
Мне всё приснилось?
Сон? Ох, хорошо бы, хорошо…
Или всё же…
– ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!!! УБЬЮ!!!
Дверь в комнату, которая вообще-то сдвигалась вбок, влетела внутрь, снесённая могучим ударом ноги. А следом ворвалась Мисато, грозно водя стволом своего УСП из стороны в сторону.
Сипло мяукнув, я забился под стол, отчего-то пребывая в полной уверенности, что у моего командира поехала крыша и сейчас прольётся чья-то кровь… Чья, чья… Да моя, чья же ещё! Кого ещё тут убивать-то?..
«Глок», где же мой «глок»? Или хотя бы «хамелеон»? Без боя не дамся!!!
– Грёбаные твари, где вы прячете заложни… Тьфу, что вы сделали с Синдзи?!!! – голос Кацураги продолжал греметь в комнате.
Лёжа под столом, я осторожно посмотрел на две босые ноги.
Мозг, туго соображающий с утра (да ещё и после удара), сделал неуверенное предположение, что убивать меня прямо сейчас не будут.
Следует ли мне отозваться? Ну-ка, дайте мне ответ, слуги мои верные, слуги мои скверные!..
Спинной мозг: Ответ положительный.
Правое полушарие: Ответ условно-положительный.
Левое полушарие:…
Хр. Тр. Фыр. Устройство не обнаружено или не отвечает.
Ладно, уговорили, ироды…
– Мисато, я здесь… – слабым голосом отозвался на отчаянный клич командира.
– Кто это – я? – неуверенно рявкнула Кацураги. – Выходи или буду стрелять!
– Я – это я. Синдзи. Лейтенант Икари. Третье Дитя…
– Что с тобой сделали эти грёбаные твари? – по инерции спросила Мисато, постепенно успокаиваясь.
Я серьёзно задумался.
– А это кто?
Судя по молчанию, Кацураги тоже задумалась.
– Китайские террористы… – очень неуверенно предположила майор. – Или колумбийские повстанцы… Синдзи, ты где?
– Я в тундре, – невпопад ответил и понял, что не могу остановить поток изливающегося из меня бреда. – Мыши одолевают меня. СТРАШНО.
– Вот, помню был у нас один капрал-вьетнамец на курсе, так он даже змей и мышей готовил так, что просто пальчики об… Так. Стоп. Синдзи, ты чего, под столом сидишь, что ли?!
– Угу.
– Совсем уже с ума сошёл?! Немедленно вылезай!
– Тут хорошо…
– Вылезай, пока я сама оттуда тебя не достала за ухо, паршивец!
– Да сейчас, сейчас уже…
Начал вылезать, мельком бросил взгляд на Мисато…
Замер. Моргнул. Помотал головой. Не помогает!!! Только голова ещё больше разболелась!
Начал шустро заползать обратно.
– Ааа… Так ты до сих пор пьяный! – радостно предположила Кацураги, в кошмарной манере тыкая в меня пистолетом. – Ну, тогда я тебя сейчас сама…
«Иди, сюда, милый…»
– Аааа!!! – заорал я, забиваясь глубже под стол, зажмуриваясь и закрывая голову руками. – Уйди от меня!!!
– Ничего, ничего… – забормотала себе под нос майор, лезя вслед за мной с твёрдым намереньем извлечь буйного лейтенанта из убежища. – Сталкивались неоднократно… Блин, а ведь так хорошо спала… Ну, ничего, сейчас мы тебя в ванную отведём… Прополощем голову под краном с холодной водичкой…
«Примем вместе ванну…»
Мама!..
– Мисато, прикройся! – взмолился я. – Ты меня сильно смущаешь!!!
– …А потом мы пива безалкогольного выпьем… Что? Чего? А… Ой! Извини, я сейчас.
Фух, ушла…
Вот что ещё может меня потрясти после ТАКОГО сна? Разумеется, что-то, напоминающее о нём в реальности. А в реальности ко мне в комнату с пистолетом наперевес ворвалась растрёпанная и заспанная Мисато, одетая по самому минимуму – белый лифчик и тонкие трусики. Всё, млять!!! У меня и так сейчас мозги и, гм, организм не в порядке, так ещё и дополнительно психику сносят всякие, всякие…
Сон. Это был всего лишь сон…
– Да что же это такое-то, люди добрые? – прохныкал я, вылезая на свет божий.
А точно ли это был кошмар?
Да!
Точно?
Да!!! Я и Мисато – это не-воз-мож-но в принципе!
А если пофантазировать?
Не хочу и не буду!
Но ведь круто было бы, да?
Нет!!!
Врёшь.
Эээ… Нет!
Ведь врёёёшь…
Да не вру я! Не хочу я такого представлять – у нас сейчас с ней такая огромная разница и в возрасте, и во всём другом… А мне ведь ещё с ней потом работать. Так что ничего личного – только работа. И вообще, кто она, а кто я!!!
Млять, ты мужик или где?
Это ТЫ мне говоришь?!
Нет, млять, Далай-лама… Чё ты пропираешься? У тебя под боком такая тёлка живёт, а ты лохуешься…
Никогда! Ни-за-что! Твою мать… Вот же научил на свою голову…
Так, стоп.
«Не верю», – если говорить словами незабвенного Станиславского.
Может, это всё-таки я сам с собой говорю, а не Младший со мной? Ведь не верю, что он так может! Не верю и всё тут!
Внутри черепа прокатился искренний многоголосый смех. Я в отчаянье схватился за голову.
«На хрен! На хрен! На хрен!» – повторял я раз за разом про себя народную русскую мантру.
Плоть слаба, но дух силён…
Витя, перегар и дух – это совсем разные вещи…
– ААА!!! Три тысячи чертей!!!
– Синдзи, – сурово произнесла вновь появившаяся Мисато, уже успевшая накинуть длинный махровый халат розового цвета. – Вот у меня и так голова болит с утра, а ты ещё орёшь постоянно… Ты чего, заболел, что ли? Может тебя в лазарет или к Рицко отвести? Хотя нет, к Рицко сегодня, пожалуй, по таким вопросам заходить не стоит…
– Да, это самое… – начал невнятно мямлить. – Тут мне сон приснился… Страшный. Очень. Я подскочил и головой об стол ударился… Больно.