Кацураги от души расхохоталась.
– Бедненький, – выдавила она сквозь смех. – Давай я тебя в больное место поцелую? И всё пройдёт!
«Хочешь, я тебя поцелую?»
Я побледнел.
– Н-нет… С-спасибо… Я к-к-как-нибудь это пе-перетерплю…
– Что-то у тебя вид больно нездоровый, – озабоченно произнесла Кацураги, разглядывая мою мятую физиономию. – С тобой точно всё нормально?
Мля, а вдруг всё-таки не сон?!
– Что ты так на меня странно смотришь, Синдзи? Я вроде бы уже нормально оделась, смущать тебя больше не должна, застенчивый ты наш…
– А вот скажи, Мисато… – осторожно начинаю расспросы. – Вчера ничего такого не было?
– Такого – это какого? – не поняла Кацураги.
– Ну, неправильного… Нехорошего… – начал мямлить я. – Того, чего не стоило бы делать. О чём бы потом я пожалел, и возможно не я один…
– Не блевал, – по-армейски прямолинейно заявила майор. – И не буянил. А вот настоящее пиво пил, и много пил, паршивец! Хотя и обещал, что из алкоголя больше бокала шампанского – ни-ни.
– Да нет, ты не поняла!..
– Да как же тебя поймёшь, если ты загадками говоришь? – озадаченно произнесла Мисато.
– Ну, это… – я замялся. – Может, я к кому-нибудь приставал сильно или ещё что-нибудь такое…
– А, ты про это! – рассмеялась Кацураги. – Ну да, даже от тебя я не ожидала такого потока несвязных комплиментов во все стороны – ловелас ты наш малолетний… Что, школьниц уже мало – на взрослых тёток потянуло?
– НЕТ!!! – в ужасе завопил я. От вновь нахлынувших воспоминаний о сне у меня аж руки затряслись – я и Мисато, Мисато и я… А потом снова я, а потом снова Мисато…
ААА!!! Будь ты проклята, гормональная перестройка организма!!! Хочу опять на тренировки! Чтобы задолбаться вплоть до отключения любых посторонних мыслей, кроме мыслей об отдыхе! Придти и просто падать!
Кацураги просто-таки заливалась смехом, искренне потешаясь над моим потерянным видом.
– Синдзи, как тебя легко дразнить! Обожаю!.. – сквозь смех выдавила девушка. – Хоть ничего пошлого ты не городил, и то ладно. Хотя, куда тебе… Но вот то, что ты поливал этой розовой водой не только меня, но ещё и Майю с Рицко, я тебе, паршивец ты эдакий, не прощу!
Сон! Твою мать, всё-таки сон! Урррааа!!!
– Ибуки ты этими выходками удивил преизрядно, – продолжала веселиться майор. – Так что если она на тебя сегодня на службе посмотрит как-то странно, то…
И тут мы оба замерли.
– Служба! – одновременно завопили мы.
Дружно посмотрели на лежащие около моего матраса электронные часы-будильник…
Большие красные цифры, как на таймерах из голливудских фильмов.
12:03… 12:04…
– Проклятье, – упавшим голосом произнесла Кацураги. – Мы опоздали уже на три часа…
– Возмутительно.
Фуюцки прошёлся взад-вперёд по своему кабинету, заложив руки за спину и глядя куда-то в пространство перед собой.
Я пытался как можно меньше раскачиваться и не убирал руку с левого глаза. Нда… Ни засовывание головы под холодный душ, ни квас, ни таблетки от головной боли так до конца меня и не спасли. Мисато стояла навытяжку рядом со мной с более-менее приемлемым видом – всё-таки сказывалась разница в физиологии… Но её китель явственно пах пролитым вчера по неуклюжести пивом.
– До сих не могу поверить в этот вопиющий факт! – продолжал разоряться замком. – Безобразие! Вопиющее падение дисциплины! Оперативный отдел, на который возлагается ответственность за защиту всего Токио-3, в очередной раз доказал, что является всего лишь сборищем дебоширов и алкоголиков! Вы позорите высокое звание офицеров армии ООН и НЕРВ! Это я в первую очередь к вам обращаюсь, майор Кацураги, как к начальнику всего этого бедлама!
– Сэр! Я виновата, сэр! – браво гаркнула Мисато. – Больше такого не повторится, сэр!
– Ещё бы вы спорили о своей вине, – нахмурился Козо. – А вот в том, что такое больше не повторится, я глубоко сомневаюсь… Поэтому считаю, что по отношению к вам стоит применить самые строгие меры взыскания, предусмотренные Уставом. Ладно, вся эта молодёжь, типа неразлучной троицы техников и Икари-младшего, но вы-то, вы, майор Кацураги!.. Вы же взрослая женщина, начальник целого отдела! И позволили себе такое!
– Сэр, – сипло произнёс я. – Госпожа майор ни в чём не виновата – это полностью и целиком только моя ви…
– А вас, лейтенант, я бы попросил не встревать в разговор старших по званию, – сверкнул глазами Фуюцки. – И о вашей вине мы ещё поговорим, потому как некоторые сведения дают повод полагать, что зачинщиком некоторых… проступков являетесь именно вы. Факт употребления вами алкоголя – это вообще отдельная статья разговора. И об этом мы ещё поговорим с вашим опекуном.
Я виновато замолчал, потому как крыть было нечем.
Замком взял со своего стола кипу машинописных листков и грозно потряс ими в воздухе.
– Позор! – рыкнул Козо. – Я был бы готов не поверить в жалобы этих гражданских, но отчёты сотрудников Второго отдела говорят сами за себя! Распитие алкогольных напитков несовершеннолетними при полном попустительстве старших, ночные гонки по Токио, причинение ущерба муниципальной собственности… И я уже не говорю о трёхчасовом опоздании на службу! Я вообще диву даюсь, как вы умудрились не разбиться этой ночью! А, майор Кацураги?
– Всё было под контролем, сэр, – заверила Мисато. – За рулём моего автомобиля находилась старший лейтенант Ибуки…
– …самая трезвая из всей компании, – закончил Фуюцки. – Это и так понятно. Иначе вас бы всех скрутили парни из Второго отдела и отправили бы проветриваться. Знакомо, майор Кацураги?
– Так точно, сэр, – вздохнула девушка. Похоже, ей это было действительно знакомо. Однако порядочки тут у них… то есть у нас.
– Если об этом пронюхает кто-то из журналистов, или, что ещё хуже – из контрольного комитета, нас ждут очень большие неприятности, – буркнул Фуюцки, продолжая расхаживать взад-вперёд по кабинету. – Нет, ну подумать только!.. Это же надо было додуматься устроить соревнования по стрельбе прямо в центре города! Хорошо ещё, что хватило ума выбрать для этой забавы нежилой после атаки Ангела квартал… Скажите спасибо Второму отделу, что расчищал вам путь и зачищал следы, по мере возможного.
– Сэр, надеюсь мы никого не… – осторожного спросила Кацураги.
– Если бы кого-то да, то вы бы сейчас стояли не передо мной, а перед господами из трибунала. И не нашего, а ооновского, – холодно заметил замком.
– Сэр… Сильные разрушения мы причинили? – обречённо спросил я, лихорадочно гадая, не раздобыли ли мы вчера что-то помощнее, чем табельные пистолеты.
– Девятнадцать разбитых фонарей уличного освещения, – буркнул Фуюцки. – По итогам стрелковых соревнований, с незначительным перевесом победа присуждается майору Кацураги.
Я натуральным образом выпучил глаза, только чудом остановив готовящийся сорваться с языка вопрос «Какая ещё победа?!».
– Синдзи, – тихо шепнула Мисато, не глядя на меня. – Мы вчера на спор стреляли. За тобой должок…
– Какой ещё должок? – так же тихо шепнул я.
– Новое…
– Я вам не мешаю?! – рявкнул заместитель командующего Фуюцки.
– Сэр! Никак нет, сэр!!! – синхронно гаркнули мы с командиром.
– А что-то незаметно, – буркнул Козо.
– Сэр! – проникновенно начал я. – Мы обязательно возместим весь нанесённый…
– А вашим мнением по этому поводу никто и не интересовался, – заметил замком. – Необходимые суммы уже удержаны с ваших счетов. Как и штрафы в размере недельного оклада. Кстати, майор Кацураги, ваш денежный баланс вновь очень близок к отрицательному…
Девушка страдальчески зажмурилась.
Замком сел за стол и замолчал, пристально глядя на нас. Повисла тишина.
– Сэр, разрешите вопрос? – осмелился спросить я.
– Разрешаю, – милостиво позволил Козо.
– А… Как ещё нас накажут? – выпалил я.
– Понимаете, что так просто не отделаетесь? – сухо заметил Фуюцки. – Это хорошо, это даёт надежду на исправление… Вам, лейтенант, усиленный режим тренировок будет продлён ещё на неделю. Помимо этого, с завтрашнего дня вы будете обязаны посещать подготовительные курсы для младших офицеров и сдавать зачёты наравне со всеми. Если у вас хватает умения в таком возрасте пить и буянить, значит, и учиться сможете. Благо, в школе о вас отзываются исключительно с положительной стороны. Не понимаю, правда, почему… Но если по итогам курса вы не сможете пройти аттестацию, то пеняйте на себя, лейтенант.