Я присматривался к германским университетам. Какая удушливая атмосфера царит среди ученых! Какое самодовольство, какая пустота, какое равнодушие к умственной жизни!
«Высшие школы» Германии фактически стремятся к тому, чтобы посредством грубой дрессировки и при возможно меньшей затрате времени сделать бесчисленное количество молодых людей пригодными для служения государству.
Когда вся Германия, пользуясь правом победителя, готовилась к открытию немецкого университета во французском Страсбурге, один Ницше негодовал. Он собирался даже направить памфлет Бисмарку с сакраментальным вопросом: какое право имеют немцы праздновать свой военный триумф на ниве культуры? Да, немецкие солдаты победили французских, честь им и слава! Но разве французская культура покорена культурой немецкой? Разве военные победы дают основание для культурного унижения другой нации?
Что общего, спрашивает Ницше, могло быть у ленивого, несмотря на всю его хищную воинственность, невежи германца, этого чувственно-холодного любителя поохотиться и выпить пивка, ушедшего в своем духовном и религиозном развитии никак не дальше какого-нибудь американского индейца и лишь десять столетий назад переставшего приносить своим богам человеческие жертвы, — что могло быть у него общего с высочайшей моральной утонченностью христианства, с восточной филигранной изощренностью его мысли, отшлифованной раввинским умом!
Презрение к немцам резко усилилось после посещения байрёйтских празднеств: «Бедный Вагнер! Куда он попал! Если бы он еще попал к свиньям! А то к немцам!..»
«Германия превыше всего» — это для Ницше конец немецкой философии. Ницше предостерегал Германию от опасности соединения этатизма и шовинизма, то есть фашизма; еще одно его пророчество — «немецкий дух» все больше становится жертвой «германской империи»… Такой вот «предтеча»…
Этот народ самовольно одурял себя почти в течение тысячи лет.
Куда бы ни простиралась Германия, она портит культуру.
По-немецки думать, по-немецки чувствовать — я могу всё, но это выше моих сил.
Не могу ли я предложить слово «немецкий» как международную монету для обозначения этой психологической испорченности?
Надутая неуклюжесть умственных приемов, грубая рука при схватывании — это нечто до такой степени немецкое, что за границей это смешивают вообще с немецкой натурой.
Определение германцев: послушание и длинные ноги…
Происхождение немецкого духа — из расстроенного кишечника…
Деятельность современной науки в Германии убийственна для мысли.
День ото дня упрочивается репутация Германии как европейского болота.
Немецкая культура переживает упадок…
У современных немцев бывают припадки оглупления. Они страдают то антифранцузской глупостью, то антисемитской или антипольской, то тевтонской, то прусской.
Ф. Ницше — И. Тэну:
Я страдаю от того, что мне приходится писать по-немецки… В конце концов французы уловят на слух… глубокую симпатию, которую они заслуживают; я же всеми своими инстинктами объявляю Германии войну…
Отрекаясь от своей национальной принадлежности, Ницше от других требовал «не привязываться к Родине», ставил личность над нацией, гордился своим славянским происхождением, называя прусских родственников «немецкими канальями».
Ницше считал «полезным и справедливым удалить из страны антисемитских крикунов», полагая, что Европа должна быть благодарна евреям за великий стиль в морали, высокий уровень моральных проблем и за воспитание любви к жизни.
Ф. Ницше:
Нет сомнений, что евреи, если бы они этого хотели или были к этому принуждены, то могли бы уже теперь иметь преимущество и даже господствовать в Европе; но точно также нет сомнения, что они этого не хотят и не имеют относительно этого никаких намерений.
Евреи, без сомнения, наисильнейшая, наистарейшая, наичистейшая раса, которая живет теперь в Европе: они умеют выходить из самых плохих обстоятельств.
Мыслитель, на совести которого лежит будущее Европы, при всех планах, которые он составляет себе относительно этого будущего, будет считаться с евреями — и с русскими — как с наиболее надежными и вероятными факторами в великой игре и борьбе сил.
Встретить еврея — благодеяние, допустив, что живешь среди немцев.
Поистине, общество, от которого волосы встают дыбом!.. Ни в каком ублюдке здесь нет недостатка, даже в антисемите.