— Да, думаю, что ты не ошиблась и в самом деле видела тогда лицо в витрине. Уж слишком тут все красиво связывается в одну веревочку. Непонятную, мутную, но у меня чутье на такие вещи: явно все так и было. Но если ты хочешь услышать от меня какие-то комментарии… Их нет. Просто я не знаю, как можно все это воспринимать и что вообще сказать. Наверное, когда произойдет еще что-нибудь, то станет ясно и это. Но пока… Я даже предположить не могу, что это за человек и что ему надо.
— А что там с Мигелем?
— Мигеля я бы с удовольствием убил. Но вот не знаю только, как это сделать. Встречаться я с ним не хочу.
— Его так и не арестовали?! — изумилась Агата.
— Нет. Финансовые преступления — это такие преступления, которые расследуются очень долго. Он убеждает их, что накопил денег. Сейчас им надо доказать обратное. Не знаю, как быстро они справятся с этим, но… У меня в коннекторе стоит анонимный номер. Так что до меня им не добраться. Ты точно с ним никогда не созванивалась?
— Я же сказала, точно. У меня даже номера его нет.
— Это хорошо. С ребятами сложнее. И что им делать — я пока не представляю. Скрываться — выдать себя. Сидеть на месте и ждать ареста — вариант ничем не лучше. В общем, куда ни ткни, все очень плохо. А ведь так весело все начиналось…
Амаль сел на корточки и закрыл ладонями лицо.
— Это было как игра, понимаешь. Совершенно безопасная! Я же просил — не тратьте деньги. Подождите… Ну нельзя же так…
Агата опустила руку и погладила Амаля по голове. Он постоянно о ней заботился, и она привыкла воспринимать его как безусловно старшего, взрослого. Но сейчас внезапно поняла, что это просто мальчик, выбравший, похоже, для себя слишком взрослую игру. И ей стало его очень жалко, как младшего брата, которого у нее никогда не было, как плачущего мальчика на улице, с которым, непонятно почему, ощущаешь какое-то внутреннее родство.
Агата опустилась на корточки и обняла Амаля.
— Ну что, игры кончились?
— Кончились, — кивнул он и всхлипнул. — Надеюсь, что все будет хорошо. Я очень на это надеюсь, за себя-то я не волнуюсь. За тебя волнуюсь. За ребят. А меня не найти.
Агата хотела сказать ему еще что-то утешительное, но почувствовала, как еще мгновение назад мягкая спина Амаля отвердела, он напрягся и, подхватив Агату под локти, встал вместе с ней.
— Так. Значит, планы у нас такие. Звони в свою кофейню, говори, что пока увольняешься и уезжаешь. Куда-то. Придумай что-нибудь. На работу тебе ходить пока не стоит. Домой, пожалуй, тоже. Поживешь пока у меня. Посмотрим, как будет раскручиваться вся эта история.
— У меня есть несколько вопросов…
— И я даже знаю, каких. И, похоже, я наконец готов на них ответить. Но только пошли сначала сядем на скамейку. Вон, под елками, вполне симпатичная.
И Амаль резво зашагал вперед. На ходу он вытащил коннектор:
— Привет, Тук. Погоди секунду, сейчас Ник поднимет трубку. Привет, Ник. Тут еще Тук, и я хочу с вами серьезно поговорить. У вас включено шифрование? Сейчас Агата мне сказала, что к ней приходил странный человек, похожий внешностью на азиата, но с очень белым лицом. Лицо как маска. Не знаете такого? Не видели когда-нибудь? Может, просто на улице, в баре, не знаю где? Нет? И он намекал ей, правда, очень осторожно, на все наши дела. Я не знаю, что происходит, но ложусь на дно. Как поступать вам — решайте сами. Вычислят ли вас через сами знаете кого, установят ли слежку, начнут ли копать под вас — решайте сами. Я, честно говоря, не знаю, что лучше — скрыться или остаться. У обоих линий поведения есть свои плюсы и минусы.
Амаль замолчал. Видимо, Тук и Ник ему что-то говорили. Он внимательно выслушал:
— Ребята, честное слово, не знаю. «Веселые таксы» распущены, номер, по которому я с вами говорю, также исчезнет, и если вам понадобится со мной связаться, то вы знаете, как это сделать. Не произносите только этого вслух. Решайте сами и всегда можете рассчитывать на любую мою помощь. Все. Конец связи.
Амаль поднял глаза на Агату.
— Секундочку. Еще один звонок. Пока последний.
Пару секунд он посидел молча, затем набрал номер Мигеля.
— Привет. Я исчезаю. Ты знаешь, как со мной связаться, если что. Все, кажется, еще серьезнее, чем ты думаешь. Решай сам, как поступать дальше. Пока.
Амаль вынул из коннектора идентификационную карту и тут же вставил другую.
— Я понимал, что если все это когда-нибудь и провалится, то произойти это может только из-за моих сообщников. Я понимал это. Отбирал их очень тщательно. И, может, именно поэтому сейчас так тяжело.
Он вздохнул и убрал коннектор в карман.